Нас атаковали сразу.
Чупа успел выдвинуть невидимый щит, а я поспешил напитать барьер пси-энергией. Тварь, метнувшаяся в нашу сторону, врезалась в преграду и увязла в ней, точно муха в янтаре. Я увидел, как Шорох деформируется, впечатываясь в барьер ещё сильнее. Могло показаться, что мы его остановили, но нет.
Я ощутил давление.
Тварь приняла конусовидную форму, напиталась ещё большим количеством местного эфира и стала проламываться к нам, отъедая сантиметр за сантиметром.
— План есть? — уточнил фамильяр.
— Больше веры в своего хозяина, Чу.
Я запустил Вал.
Очень неприятная техника, которую я сумел открыть сравнительно недавно. Оглушающая ментальная волна, безвредная для человеческих душ и эмиссаров, но крайне неприятная для эфироподов наподобие Шороха. Выглядит по-разному. Здесь, например, воздух исказился, и полупрозрачный кулак отшвырнул нашего врага к дальнему краю воронки.
Давление на барьер ослабло.
— Убери щит, — приказал я.
— Ты с катушек слетел⁈
— Быстро.
Фамильяр знал этот тон.
Когда я разговариваю таким голосом, лучше не перечить.
Барьер упал. Я тут же пустил вперёд Замыкание. Хитрая штука, перебивающая подпитку сверхчувствительных каналов твари. Мерцающая хрень конвульсивно дёрнулась и попробовала вновь разогнаться, чтобы одним махом покончить с нами. Вот только для разгона требуются силы. А Замыкание почти лишило хищника возможности оперировать тонкими материями.
Я завершил разгром, ударив ментальным Кулаком.
Сформированный конус вновь отлетел прочь, но на сей раз он настолько ослаб, что даже перестал подпитывать ловушку. Вихрь больше не крутился. Нашу троицу вынесло в смежный план.
Бесконечный розовый закат.
И ни единого намёка на твёрдую землю.
— А ты красавчик! — оценил мою работу Чупакабра.
— Держи щит, — приказал я. — Прямо перед ним.
Мы переместились ближе волевым усилием.
Расстояний в подпространстве не существует, всё условно. И теперь стало ясно, насколько огромна побитая нами тварь. Передо мной простиралась потускневшая, но всё ещё переливающаяся всеми цветами радуги масса метров ста в поперечнике.
— Хочешь сделку? — обратился я к духу.
Шорох сформировал из себя человеческую голову. Жутковатые губы разлепились и начали произносить слова:
— Ты — сильное существо.
— Мы тебя отпустим, — предложил я. — Если поможешь.
Тварь дёргается, прощупывает слой. И понимает, что не выскользнуть. Щит у нас крепкий. И энергии хватает. Финал истории.
— Чего ты хочешь, смертный?
— Ты охотился за эмиссаром, — отправляю монстру образ некрода в духовном воплощении.
Чёрный клубок, клякса. Примерно так они выглядят во время перехода между мирами.
— Еда, — пророкотало существо. — Корм.
— Он хотел вселиться в человека, — сказал я. — Мне надо найти этого человека на физическом плане. Укажи мне путь.
Тварь шевельнула отростками, словно паук в центре паутины.
— Корм больше не вернётся. Он спрятался.
— Что? — насторожился я.
До меня начал доходить пугающий смысл реплики.
— Он перебрался в оболочку. Я не могу дотянуться, — в голосе хищника мне почудилась обида. Словно конфету у ребёнка отняли. — Но я вижу.
— Ты видишь оболочку? — уточнил я.
— Да.
— Покажи. И мы в расчёте.
— Я не могу пробиться через твою блокаду. Как мне передать образ?
— Выведи в слой, — предложил я.
На такие фокусы способны единицы анимансеров. Демоны и Шорохи справляются на щелчок. По понятным причинам. Мир духов — это среда их постоянного обитания.
Я позволяю Шороху зачерпнуть немного энергии.
Ровно столько, чтобы отслеживать объекты и показывать кино.
Справа от меня сформировался экран с необычной панорамой. Бескрайний хвойный лес, голубая лента реки и высоченная арка явно искусственного происхождения. Наезд, увеличение. Среди деревьев бредёт человек. Человек ли? Оборванец — худой, костлявый, перетянутый мышечными жгутами, весь какой-то деформированный. Я с трудом узнаю в этом персонаже Вышинского. По спине пробегает неприятный холодок…
Портальщик уже изменился.
Мы опоздали.
— Где это? — вопрошаю я.
То, что развернулось перед нами…
От арки веяло нечеловеческим происхождением. Явно искусственным, но люди так строить не умеют. У меня не оставалось сомнений, что тварь, сделанная из советского ментора, идёт к своим. Но это сооружение ничем не напоминало Башню.