Мимо нас валил народ. Людей становилось всё больше. Я не сводил взгляд с встревоженных лиц, мелькавших передо мной. Не тот, не тот, не тот…
Люди майора следили за тем, чтобы сотрудники не толпились в дверях и не образовывали заторы. Они должны были выходить быстро.
— Это начальники отделов, — тихо проговорил стоявший справа от меня офицер, когда в фойе появились двое мужчин в одинаковых серых костюмах. Отличались только галстуки. Они торопливо прошагали через холл и вышли вслед за другими сотрудниками. — Скоро должен и Картаполов показаться.
Он оказался прав: ещё несколько секунд, и в фойе вышли три человека — двое мужчин и женщина.
— Вперёд, майор! — шепнул я, узнав в одном из руководителей Картаполова.
Офицер кивнул двум своим парням, и они дружно направились к шагавшей к выходу троице.
— Товарищ Баринцев, товарищ Кошкина? — строго обратился майор к мужчине и женщине. — Прошу за мной. К вам как к высшему руководству в здании есть вопросы.
— А в чём дело? — спросил Баринцев. Очевидно, это был директор. — У нас действительно пожар?
— Боюсь, что да, — ответил майор. — Сюда, товарищи.
Поскольку этим двоим пришлось остановиться, Картаполов шагал дальше один. Ему оставалось преодолеть метров двенадцать до двери, за которой ещё находилась толпа эвакуировавшихся.
Военные быстро отвели директора и женщину влево и скрылись с ними в служебном помещении.
Для меня это было сигналом действовать. Рука скользнула под куртку, в ней оказался заряженный рунными патронами пистолет. Взяв Картаполова на прицел, я нажал на спусковой крючок.
Это стало сигналом для штурмовиков. Разом вскинув винтовки, они открыли огонь по Картаполову. У того не было времени что-либо предпринять. Патроны врезались в него, разрывая плоть, превращая эмиссара в решето. Первые мгновения он дёргался, пытаясь удержаться на ногах, затем закрутился волчком и рухнул на пол. Штурмовики обступали его, продолжая расстреливать.
— Чу, ты готов⁈ — мысленно спросил я.
— Всегда готов! — отозвался фамильяр. — Как Гагарин и Титов!
Ты смотри-ка: поднабрался где-то…
В следующий миг перед эмиссаром открылся портал. Небольшая сверкающая воронка находилась прямо перед ним. Ему нужно было проползти всего полметра, чтобы добраться до неё и совершить переход.
Но у него уже не было конечностей. Плоть пыталась регенерировать, отращивая извивающиеся жгуты новых, стремительно появляющихся клеток, но штурмовики не позволяли ему восстановиться, поливая непрерывным потоком пуль.
Портал задрожал, замигал, как испорченная светодиодная лампочка, стал уменьшаться и вдруг схлопнулся.
— Прекратить огонь! — гаркнул я.
Выстрелы тут же смолкли. Подскочив к останкам эмиссара, я увидел, что никаких попыток регенерировать они уже не предпринимают. Значит, тварь мертва. Вернее, мертво её тело, захваченное и трансформированное. Сам же некрод переместился в Мир Духов — последнее убежище.
Ну нет, так просто уйти тебе не удастся! У меня к тебе есть вопросы!
— Чупа!
— Да понял, понял!
Свет вокруг начал меркнуть, холл затапливала мощная волна чёрной субстанции. Как только она нахлынула на меня и поглотила, я оказался в мире духов.
— Привет, Влад, — кивнул мне Брянцев. Сидевшая на его плече жаба квакнула и моргнула выпученными зенками. — Снова на охоту?
— Да, учитель. Вы видели этого урода?
— Конечно. И взял след. Давайте за нами. Нельзя его упустить.
И мы начали проваливаться сквозь слои. Погоня началась!
Нам удалось настигнуть удиравшего эмиссара довольно быстро. Он успел пробить всего пять слоёв. Там мы на него и обрушились. Обложили со всех сторон, первым делом заблокировав проходы в следующие подпространства. Тварь несколько раз попыталась прорваться, поняла, что ничего не выйдет, злобно зашипела и принялась строить вокруг себя лабиринт, чтобы образовать подобие ментального кокона, через который мы могли бы продираться невесть сколько.
— Замедлим его! — выкрикнул Брянцев.
Мы с учителем ударили пси-волнами, накрывая эмиссара и лишая его воли к сопротивлению. В это же время Чупа и Жабыч ринулись на некрода и в момент разметали начавшие появляться вокруг него элементы лабиринта. Тварь осталась беззащитной. Попятилась, пялясь на нас уже не яростно, а испуганно. В выпученных глазах мелькнула паника. А затем эмиссар стал полупрозрачным. В первый момент я испугался, что он исчезнет, но затем понял, что учитель применил технику, повышающую проницаемость объекта. Её используют, когда цель уже подвержена ментальной атаке, и её воля ослаблена.
— Давай! — крикнул мне Брянцев.
Я знал, что делать. Хоть и в теории.