Лена, стоя у полки с термобельем, скептически хмыкнула, изучая бирку.
— Состав: 60% полиэстер, 40% эластан. Теплопроводность acceptable, но влагоотведение оставляет желать лучшего. — Она отложила комплект и взяла другой, серого, невзрачного цвета. — А вот это — шерсть мериноса. Физика, Свет. Не подведет. И никаких оленей.
Тем временем Алиса устроила фотосессию в отделе с рюкзаками. Она примеряла тактический вещмешок, ловя свое отражение в стеклянной витрине.
— Грубовато, но в стиле «урбан-сафари» смотрится брутально, — заключила она, меняя ракурс. — А этот, в оливковом цвете... Идеально подойдет к моему тренчу. Позиционирование — «от кэжуал-кофе к дикому кемпингу».
Ира затерялась в отделе с едой. Она не спеша перебирала пакеты с травами для чая, читала вслух странные названия сублиматов — «Рагу из зубра с лесными грибами», «Сырные клецки с трюфелем».
— Мы будем есть зубра под дождем в палатке? — спросила она с легким недоумением и восторгом. — Это же так... сюрреалистично. Возьмем? Хотя бы для атмосферы.
Через час их корзина представляла собой идеальное отражение их хаотичного коллективного разума. На дне лежала выверенная Машей плитка и белье от Лены, прошедшее проверку на прочность. Сверху это аккуратное ядро было щедро присыпано бунтарскими находками Светы: светящимися в темноте шнурками, набором для выживания с огнивом и свистком с гравировкой «SOS». Алиса положила сверху стильную многоразовую кружку из эмалированного металла, которая «будет отлично смотреться в кадре». А Ира, улыбаясь, поставила рядом банку душистого меда с липой. «От простуды и для души», — пояснила она.
На кассе, пока пробивали их общую гору добра, Маша не выдержала и аккуратно разложила все по категориям: питание, оборудование, средства гигиены, «прочее (инициатива Светы)».
— Знаете, — тихо сказала Ира, глядя на их общий багаж, упакованный в один огромный пакет, — сейчас это просто вещи. Но через неделю они будут пахнуть дымом, мокрой листвой и нашими приключениями.
— Главное, чтобы не пахли горелым супом с черникой, — парировала Алиса, но в глазах у нее играли смешинки.
Лена взвесила на руке пакет. — Общий вес — двенадцать килограмм. Плюс-минус сто грамм. Вполне подъемно.
Света обняла всех одной рукой, сжимая в другой заветный пакет с сублимированным мороженым.
— Команда, наш «Золотой побег» обрел материальную форму! Осталось только дожить до рассвета.
Они вышли на улицу. Воздух был холодным и прозрачным, как кристалл, а под ногами мягко хрустела влажная от недавнего дождя листва. Фонари бросали на асфальт длинные, расплывчатые пятна света, в которых отражалось ночное небо. Они несли свой трофейный пакет, сбившись в кучку, и скрип нейлона был единственным звуком, нарушавшим вечернюю тишину.
— Знаете, от чего у меня прямо ком в горле? — неожиданно тихо сказала Ира, ловя ботинком опавший кленовый лист. — Не от самой поездки. А от этого... момента. Ожидания. Вот мы идем, несем эти наши пакеты и желания, и вроде, всё еще впереди. Все возможно. А когда мы уже поедем, что-то станет реальным, а что-то... нет.
Лена переложила тяжелый пакет в другую руку.
— С точки зрения физики, это предвкушение — просто выброс дофамина в ответ на ожидаемое вознаграждение. Мозг готовится к новому опыту.
— А с другой точки зрения? — улыбнулась Ира.
— С другой точки зрения... — Лена на секунду задумалась, глядя на пар от своего дыхания. — ...это чертовски приятно. Даже если этот опыт сопряжен с риском гипотермии и логистическими сбоями.
Света, шедшая чуть впереди, раскинула руки, словно пытаясь обнять весь вечерний город.
— Я сейчас чувствую себя так, будто мы сбегаем. Прямо сейчас. Не завтра, а в эту самую секунду. Все эти пары, дедлайны, «света, приведи себя в порядок» — остаются там, — она махнула рукой в сторону университета. — А мы вот здесь, с нашим мороженым, которое не тает, и с целой страной в кармане.
— Мы не сбегаем, — мягко поправила Маша. Ее лицо в тенях казалось уставшим, но спокойным. — Мы... перезагружаемся. Я составляла этот маршрут, продумывала каждый километр. А сейчас понимаю, что самое главное в этих планах — не цифры. А то, что мы будем смотреть на все это вместе.
Алиса внезапно остановилась и подняла телефон.
— Не двигайтесь. Серьезно.
Она сделала кадр: несколько силуэтов под фонарем, их сбившиеся в кучку тени, растянувшиеся по мокрому асфальту, и светящийся из пакета уголок упаковки с тем самым мороженым.
— Это будет лучшая фотография путешествия, — сказала она с странной уверенностью. — Потому что на ней еще нет ни одного места, которое мы посетим. Зато на ней есть все, ради чего мы это затеяли.