***
Светило тусклое февральское солнце, легкий ветер трепал волосы. Катерина щелкнула экран смартфона, посмотрела на часы: до начала рабочего дня оставалось двадцать пять минут. Этого хватит, чтобы без спешки дойти от станции метро до проектного института, где она работала. Ещё и на вторую чашечку кофе останется семь минут.
«Может, перейти на травяные чаи?», — промелькнуло у неё в голове, — «не зря же я купила несколько пакетов разнотравья».
Пока каблуки отбивали чечетку по столичной плитке, ей вспомнилось, как она с братьями дегустировала мёд в торговых рядах у подножия горы Зелёной — и взбитый, и гречишный, и липовый. Продавец с представительным животиком то и дело шутил и смеялся вместе с ними. Такие люди добродушные в провинции! Москва совсем не знает жителей огромной страны. Катерине стало обидно за алтайских травниц и пасечников и за простых кузбасских добытчиков угля и железной руды.
Она дернула резную ручку и открыла массивную деревянную дверь старого здания, где располагался офис.
— О, Катюша, ты уже вернулась? — с неподдельным интересом спросила ведущий инженер Вера Михайловна, когда она вошла в рабочий кабинет.
— Да, вчера вечером прилетели. Надо было в субботу возвращаться, чтобы был день разобрать сумки и распаковать горнолыжное снаряжение. Успела только из багажа сибирские презенты вытащить.
Катерина поставила на стол баночки с кедровыми орешками, залитыми прозрачным золотистым мёдом.
— Будем сегодня пить чай. Пока шла от станции метро, все думала, что мы пьем слишком много кофе.
— Согласна, Катюша, заварим ромашку с мятой. Нужно уравновесить душевное состояние, а то, знаешь, такие новости… Читала? — Вера Михайловна многозначно подняла и опустила брови.
— Да, в аэропорту перед вылетом в Москву полистала ленту новостей. Думаю, год будет неспокойный, — Катерина задумчиво приложила ладонь к щеке и подперла локоток другой рукой. Вера Михайловна в знаке согласия сжала губы.
— Что за скорбные лица? — вошёл с вопросом Сергей Федорович, начальник отдела. — Вспомнили о надвигающейся проверке?
— Почти, — Вера Михайловна улыбнулась.
— О, сноубордистка вернулась. Рассказывай, чем живет Сибирь? Не замёрзла?
Катерина рассказывала о впечатлениях, а коллеги с удовольствием ее слушали и обсуждали поездку. Плавно тимбилдинговая беседа перетекла в рабочее русло, и коллектив закрутился-завертелся в ежедневной суете.
***
В вагоне метро толкались пассажиры. Инженеры и специалисты ехали из душных офисов домой, школьники — с экскурсий и прогулок, бабушки с фикусами и корзинками ехали из центра в спальные районы просто так, чтобы побыть среди людей. Катерина мельком подумала, что не хотела бы доживать до девяноста лет, чтобы не стать обузой родственникам и старой развалиной, у которой все болит. Представила себя с морщинистым лицом, как гриб-сморчок.
«Так, что за пессимистичные мысли?», — подумала она. — «Мы все будем жить долго и счастливо. Так говорит всегда мама. Хм… Удивительно, что мы вырастаем, а голос родителей все равно звучит в наших головах».
Катерине повезло. Она успела занять сиденье в вагоне, когда поднялся молодой человек на выход. Теперь можно выдохнуть: не придётся стоять в колыхающейся, как желе, толпе. Запустила руку в карман пальто и достала телефон. Новости не радовали и с каждым часом накручивали нервы: если в течение дня не было времени их прочитать, то к вечеру палец уставал скроллить ленту. На душе было неспокойно, в области грудной клетки была неимоверная тяжесть. Релаксирующий эффект от отдыха в сибирском посёлке улетучивался.
«О, непрочитанное сообщение висит с самого утра в мессенджере. Кто мне пишет?»
***
В душе ворочалось приятное волнение. Ей нужно было срочно выйти из метро, чтобы подышать морозным февральским воздухом. Сняла кожаную перчатку и приложила руку ко рту, будто захотелось откашляться. На самом деле Катерина пыталась скрыть от прохожих улыбку, которая так и лезла на лицо.
«Я само спокойствие!». Глубоко вдохнула, попыталась вернуть душевное равновесие и сжала губы, чтобы они ненароком обратно не начали растягиваться от удовольствия.
«Катюша, хочу ещё раз извиниться за нашу скоростную и даже молниеносную встречу на горе. Я был ошеломлён твоей красотой и грациозным скольжением по склону, поэтому, не раздумывая, упал к твоим ногам. От одновременной встречи моего лица с твоей потрясающей спиной и снежной трассой Геша искры посыпались из глаз, а спина все ещё немного побаливает от восторга. Надеюсь, синяки после полёта вверх тормашками уже затянулись. Хотел бы пригласить тебя куда-нибудь, чтобы загладить свою вину. Как на счёт выставки Эдварда Мунка? Если ты откажешь, я буду выглядеть, как главный герой его картины «Крик».