Оглядываясь по сторонам в гостиной Джейн, разглядывая нарядную толпу, я не переставала удивляться, как ловко удалось ей собрать всех вместе. Список приглашенных был сенсационным — я узнала несколько лиц, которых видела раньше только на экране телевидения.
Сесиллия подошла ко мне; великолепная в своем серебристом костюме, подчеркивающем нежность шеи, свежесть кожи, неотразимость молодости. Я поделилась с Сесиллией мыслями относительно Джейн, которой пришлось здорово потрудиться, чтобы быстро собрать столь важных гостей. Но Сесиллия легкомысленно тряхнула головой:
— Телевизионщики, в большей части. А эти бичи придут и на открытие похоронного бюро, если получат приглашения. Они сгорают от нетерпения выйти в люди, чтобы кого-то увидеть и показать себя. Не говоря уже о бесплатном угощении и выпивку. Джейн не пришлось утруждать себя, — сказала Сесиллия. — Пойдем выпьем.
В солнечной гостиной был бар, двадцать встроенных, обтянутых кожей стульев. Официанты разносили креветки, крошечные авокадо и прочие закуски. А через открытую дверь бара я видела стол, накрытый к обеду, который мог удовлетворить любого гурмана. Кроме этого стола была видна терраса, окружавшая бассейн, где были накрыты маленькие столики с розовато-лиловыми скатертями.
Джейн в костюме цвета этих скатертей двинулась нам навстречу.
— Вы выпили? Прекрасно! Кого вы встретили? Мы сегодня не распределяли места за столом. Хочется, чтобы все было неформально. Каждый может сидеть, где ему захочется. Джо решил, что так будет лучше, раз собралось так много народу. Поэтому давайте сядем как большая дружная семья. Сесиллия представь всем Кэтти. Я надеюсь, что киномеханик придет вовремя, и мы сможем посмотреть «Голливуд и Вайн», снятый Джо. Мы сегодня ждем Ца-Ца.
— А не Ива? — спросила Сесиллия, удивленно подняв брови.
Джейн ушла, я спросила Сесиллию:
— Почему ты все время насмехаешься над ними?
Сесиллия махнула рукой, изящной и ухоженной:
— Они оба такие противные. Меня тошнит от них.
— Но она не виновата, — защищала я Джейн, как раньше всегда защищала саму Сесиллию.
— Разве? Но она вышла за него замуж, не так ли? А потом смирилась с его вывертами. И стала такой же, как он.
Я подыскивала ответ:
— Иногда люди просто не могут сохранить свою индивидуальность. Они полностью растворяются в другом… постепенно.
— Давай не будем об этом. Я не хочу спорить с тобой, Кэтти, особенно о Джо, тем более, что это твой вечер. Где-то рядом Генри, — и она подтолкнула меня в сторону корта, где был ее жених.
— Моя маленькая девочка, — сказал Генри, — хотела все бросить. Она была готова отказаться от своей карьеры, чтобы свить для меня гнездышко. Но я попросил ее не делать этого. Звезда должна быть звездой. Она должна блестеть для публики, для мира. Я не хочу принимать такой жертвы.
Я лукаво взглянула на Сесиллию. Мне было трудно поверить, что она была готова бросить свою звездную мечту ради уютного гнездышка, неважно для кого свитого, пусть даже для такого влиятельного человека, как Генрих Шмидт. Она пожала плечами, скромная и притворно сдержанная, села на колени Генри (нелепая картина), а когда он начал хвастаться уникальными умственными способностями Сесиллии, я выбрала момент поискать Джейсона и Джесику.
Я бродила среди гостей. Эллен Вилсон, мать хозяйки, в прозрачном желтом костюме приветствовала меня:
— Кэтти, дорогая! — Она представила меня Хильде и Томми Стэнтону, которые сопровождали ее. Я только что говорила Хильде и Томми, что им следует продать их маленький домик на юге Уилшира и купить на Нот-Сайд. У меня есть для них домик на примете в Кэдмэн, в 600-ом квартале. Они могут приобрести его менее чем за сто тысяч долларов. А предполагая, что стоимость недвижимости увеличивается, его можно будет легко продать за миллион долларов в ближайшие пару лет. Это будет непростительно, если они не купят его. Ты же бухгалтер, Кэтти. Объясни им, что это в их интересах.