Она оглянулась.
— Еще виски? Еще опиума?
Перси со знанием дела свернула сигарету с опиумом, прикурила, несильно затягиваясь, отдала Сесиллии, которая блаженно вздохнула.
— Это помогает расслабиться, — оправдывая себя, сказала Сесиллия. — Все, что помогает расслабиться, полезно. Ну, а имеет ли какое-нибудь значение, что сам Джо Тайсон — осел? Он чувствует картину, он чувствует меня. Это удивительно. Трения между нами как актером и режиссером очень редки, почти исключены. А вот между Дитрих и ее режиссером, фон Стернбергом, они присутствуют постоянно. Кто бы мог подумать, что Джо Тайсон обладает чуткостью, но это именно так. Я думаю, он представляет меня на экране так же, как я представляю себя.
Снизу из коридора донесся душераздирающий, пронзительный вопль. Перси встала и спокойно сказала:
— Прошу извинить, я отлучусь на несколько минут.
— Конечно, — усмехнулась Сесиллия. — Мне уже давно кажется, что пора. — Но в это время женщина, немолодая, но с хорошо сохранившимся телом появилась в дверном проеме. Она стояла с платьем, переброшенным через плечо, волоча за собой большую хозяйственную сумку и черную маленькую дамскую, прижимая к груди пару модных туфель. Тело ее блестело от пота, волосы слиплись от тяжких трудов и были отброшены назад. Сесиллия уставилась на бритый лобок женщины. Она восхищенно улыбалась. Все это было удивительно.
Перси двинулась навстречу этому неожиданному явлению.
— Что ты здесь делаешь? Кто тебе позволил сюда войти? — спросила она тихо, но угрожающе. — Разве Смоуки не сказал тебе, что делать дальше? — Она, не моргнув глазом, могла бы убить ее.
— Успокойся! Я просто хотела узнать, могу ли я воспользоваться здесь туалетом. — Она показала рукой в направлении ванной. — Я думаю, это возможно.
— Нет, — жестом ответила Перси, показывая на кухню внизу. — Только там. Там есть женский туалет с ванной. А когда закончишь, Смоуки побеспокоится о тебе. Он внизу.
Женщина пожала плечами, повернулась и не торопясь прошла через кухню.
— Я сейчас приду, — сказала Перси Сесиллии, не глядя на нее. Неважно, что подумает Сесиллия, Перси должна делать свои дела.
Сесиллия подбежала к двери, посмотрела, что Перси скрылась внизу в коридоре, ведущем в спальню. Затем она прошла через кухню, нашла женский туалет, просунула туда голову. Женщина уже выходила из душа, вытирая голову полотенцем.
— Хи, — сказала Сесиллия, — я просто хотела узнать, не надо ли чего. Все в порядке?
— Все прекрасно. А тебе-то что?
— Не сердись, — сказала Сесиллия доброжелательно. — Что там происходит? С Хью я имею в виду? Эти звуки напоминают о прекрасно проведенном времени.
— Пошла прочь! — равнодушно сказала женщина и повернулась к Сесиллии спиной.
— Хочешь еще выпить? — спросила Перси, вернувшись.
Сесиллия согласилась.
— Только немного. Ты сделала Хью инъекцию? — спросила она как бы между прочим.
Перси думала, что задушит эту мерзавку.
— О какой инъекции ты говоришь? Хью — не диабетик.
Рот Сесиллии скривился в невинной, доброжелательной улыбке:
— Я не имею в виду этот вид препаратов. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
Перси отрывисто засмеялась:
— Как ты думаешь, какая у нас самая большая проблема?
— Я думаю, что-нибудь, связанное с его проблемой веса. Я слышала, что, вернувшись с гастролей, Хью стал набирать вес.
— Он поправился немного. Каждый должен иногда давать себе передышку. Но сейчас он приходит в форму.
— Но мне говорили, что это небезвредно, — примирительно сказала Сесиллия. — Это вредно для тела — поднимать и снижать вес, — но голос ее звучал неуверенно, как будто она что-то припоминала.
— С Хью все в порядке. Я считаю, он получил свои витамины.
— Я думаю, ты все уладишь, — хихикнула Сесиллия, потягивая из вновь налитого стакана.
Перси хотелось пнуть эту рыжую стерву. Она как будто хотела исполнить свое желание, нагнулась к Сесиллии и вместо этого спросила:
— Ты играешь в гольф?
— Боже мой! Перси, ты же меня давно знаешь. Неужели на меня похоже, что я играю в гольф?
— А в теннис? Ты играешь в теннис?
— Конечно, нет. Я ненавижу потеть. А вот Генри нравится. Он бегает по корту на своих коротких ножках, в своих маленьких белых шортах.