Она опрокинула стакан до конца. Неожиданно Перси выпалила:
— Я хочу, чтобы Хью снимался в кино.
— В самом деле? Почему? — Сесиллия тряхнула головой, чтобы вернуть себе потерянную ориентацию.
— А почему бы нет? Элвис снимался в кино. Джонни Каш. А Хью выглядит лучше их. Не так ли?
— Да, им это с трудом удалось, но они просто схватили момент, что касается внешнего вида. Но Элвис его потерял, когда прибавил в весе. Я слышала, что Хью тоже поправился и распух.
— Нет, это не так! Но если мне удастся добиться его участия в фильме, поверь мне, он будет тощий, как изнуренный воробей. Я позабочусь об этом. А ты же знаешь, как девчушки сходят от него с ума. А ты представляешь, если он начнет сниматься в кино? Этот парень очень подходит для съемок. Об этом все говорят. Не нужно верить слухам, которые ходят вокруг него. А концерты разрушают его до основания, так вредят ему.
— Ну, надо подумать, — ответила Сесиллия, оглядываясь по сторонам в поисках своей сумки. Она порылась в ней и наконец спросила:
— Есть ли у тебя обычные сигареты?
Перси взяла пачку со стеклянного стола, открыла ее, подвинула к Сесиллии, схватила серебряную зажигалку со стола, нажимала по ней непослушными пальцами, пока не вспыхнул огонь и не взметнулось пламя на пять сантиметров в высоту.
— Погаси его! — крикнула Сесиллия раздраженно. — Ты спалила ресницы. Ты всегда была непростительно дика.
— Сесиллия, скажи Генри!
— Сказать о чем? — Сесиллия выдохнула дым Перси в лицо.
— Чтобы он взял Хью на съемки фильма.
— Ты думаешь, это просто? Нужен сценарий, режиссер, актриса с большим опытом.
— Разве Генри не может все это устроить? Ведь он именно этим и занимается.
— Ты не понимаешь бизнеса, Перси. Сегодня уже нельзя начать снимать кино, стоит только появиться какому-то блондину, который может заставить своим пением ходить ходуном толпу подростков. Или еще кому-то, кто может петь йодлем. Сегодняшняя студия вынуждена заниматься очень многим, далеким от искусства, чтобы выжить. Есть люди, с которыми мы работаем по договору, распределяем для них роли, ты знаешь. У нас есть вещи на экспериментальной сцене. А единственный художественный фильм, который студия «Сесиллия» ставит в настоящее время, — это «Любовь и предательство».
— Но ты только что сказала, что вы снимаете вещи на экспериментальной сцене. Почему Генри не дать ему роль хотя бы там? Держу пари, он мог бы это сделать. Я думаю, Генри мог бы сделать это прямо сейчас, если захочет, если ты попросишь, если ты посоветуешь ему сделать это. Пожалуйста, Сесиллия.
— Ах, Перси, милая, я бы с удовольствием, если бы только могла.
— Что ты имеешь в виду под словами «если могла»? Почему ты не можешь?
— Это бизнес, Перси. А не дружеские связи.
— Хью подойдет и для бизнеса.
— В самом деле? — она нахмурилась. Она точно знала, что Хью был шутом. Хью приносил неприятности. — Перси, я пришла сегодня сюда, потому что мы — подруги. Но почему Генри должен создавать себе проблемы из-за Хью? Принимая во внимание все.
Перси зарычала, как будто ей стало плохо:
— Что нужно принимать во внимание?
— Боже мой! Ты же знаешь! Наркотики, все выверты, которые он выкидывает тут и там. Ты просто не знаешь Генри. Он верит в порядочный бизнес и чистые отношения. Он не переносит причуды, проституцию, наркотики.
«Ах, ты, сука! Рыжая, бессовестная тварь!»
— Единственный наркотик, который я сегодня видела, — это опиум, который ты курила. О каких наркотиках ты говоришь?
— Продолжай, Перси! — она взяла Перси за руку, но Перси отдернула ее.
— Я не хочу быть недоброй, но ты должна понять свою ограниченность. Свою и Хью. Я думаю, вы с ним проделали очень большую работу, достигли многого. Действительно, Перси, это так! Я уверена, Генри оценит ваш труд. Но, милая, вы не можете продвинуться дальше. Если я сделаю такое предложение относительно съемок Хью в кино — Генри или кому бы то ни было — они будут долго смеяться. Тебе следует распрощаться с этой сумасбродной идеей. Ты иногда бываешь такой забавной. А сейчас ты чересчур серьезна, тебе нужно учиться расслабляться. Вспомни, как нам было весело в детстве. Как, бывало, мы смеялись целыми вечерами. А сейчас мне пора идти. Меня ждет Генри в «Гранде». Мы опаздываем на самолет в Лос-Анджелес. У меня завтра съемки. Ты не могла бы пойти предупредить моего, шофера, что я собираюсь уезжать? А я пока схожу в туалет, — и она быстро направилась вниз в сторону холла, который вел в спальню Перси.
— Подожди минуточку! — Перси бежала за ней, хватая ее за плечи, стараясь повернуть, как тряпичную куклу. — Туалет не здесь. Снаружи у входа. — И она толкнула Сесиллию в нужном направлении. Сесиллия упала, не сумев оказать нужного сопротивления. Потом Перси закричала: — Нет, я передумала, ты вообще не пойдешь в туалет в моем доме. И говори сама своему мерзкому водителю, что ты убираешься вон! И еще: как бы и твой собственный шанс не был упущен! Тебе уже за тридцать, а ты не снялась еще ни в одной картине. В твоем бизнесе это уже старость, и ты сама это прекрасно знаешь. И ты совсем не выглядишь звездой в этом платье, скорее шлюхой. Ты — дура, сидящая в глубокой луже.