Джейсон покачал головой.
— Нет, Сесиллия не так чувствительна на самом деле. Она окажется такой в определенных сценах. Вчера она сходила с ума от потери Генри, такого милого и нежного. Сегодня мы видим вторую серию. Сегодня Генри — чудовище, которое обокрало ее, забрало студию. Я не удивлюсь, если последует еще и третья серия.
Казалось, что у нас с Джейсоном нет своего отношения к происшедшему, мы колебались между осуждением и поддержкой. Так уже было после смерти Боба. Мы сидели перед камином в библиотеке, потягивая простое красное вино из неопределенного сорта винограда и смотрели с опаской друг на друга. Пришло время нашей серьезной беседы.
— Зачем это, Джей, зачем? — допытывалась я.
Он слегка улыбнулся, поднял брови.
— Я не уверен, но мне кажется, я немного устал от торговых центров. Но это ни в коей мере не вызов. Это не забава, Кэтти. Не тщеславие руководит мной.
Я, глупая женщина, хваталась за соломинку. Я была рада его словам, что он устал от торговых центров, а не от нашего супружества.
— Я понял, что это цель, к которой я с таким трудом пробивался. Цель всей жизни с того самого дня в приюте. Мне, кажется, было тогда восемь лет. Я понял, что если хочу кем-то стать в этой жизни, мне нужно начать бег, ускоренный бег. Я начал с бейсбола на школьной площадке. В десять лет я уже знал, что из меня не получится стоящего игрока в бейсбол и подумал: а не стать ли мне боксером. В двенадцать лет я понял, в чем заключается мой талант, и целью стало закончить колледж. Цели менялись, проходя одна за другой, но все они лежали передо мной. Сейчас у меня есть ты, дети, прекрасный дом, замечательные торговые центры и состояние в несколько миллионов долларов. Но ты знаешь, Кэтти, после первого торгового центра увлечение прошло.
Я была огорчена. Он дурачил меня. Мне даже было трудно представить, что он все делал без увлечения, без трепета, равнодушно. Он повернулся к бару, чтобы взять более крепкий напиток. Я снова облегченно вздохнула: в конце концов, он же не сказал, что его вдохновение улетучилось после первой жены и ее двух детей.
— Ну, пожалуйста, Кэтти! Я хочу этого! Мне нужно это!
— Не понимаю! А что ты вообще смыслишь в кинобизнесе?
— Ничего! Абсолютно ничего. Но я не понимаю, почему человек, преуспевающий в одном бизнесе, не сделает этого в другом. Чем кинобизнес отличается от строительства торговых центров? В одном случае собственность — кусок земли, в другом — экран. Ту и другую собственность надо развивать и приумножать. Вместо архитекторов я буду привлекать режиссеров, вместо строительной бригады — съемочную группу, операторов, других профессионалов. А когда все будет готово, конечный результат сдам не владельцам магазинов, а в кинопрокат. И угроза потери денег даже меньше. Всегда можно получить их назад. Можно предложить снятую продукцию телевидению, кабельному телевидению, или на международный рынок. Кроме того, деятельность развивается по двум направлениям: кино и телевидение. Это называется: не складывать все яйца в одну корзину.
— Я понимаю.
Я не понимала другого. Как можно полностью отдаться этой идее? Он совершенно не разбирался в искусстве кино, и, в то же время, так серьезно задумался о кинобизнесе.
— А как с деньгами? Студия обойдется очень дорого. — Я в самом деле не знала, сколько стоит студия. Я вспомнила, что где-то читала, что стоимость «XX сенчури Фокс» составляла что-то около 400 миллионов долларов — невообразимая сумма. И кто знал, насколько точной была цифра? А я знала, что «Студия Сесиллии» относилась к этому классу. Высокая цена студии определялась размещением ее на дорогостоящей земле Беверли Хиллз. «Студия Сесиллии» находилась в Голливуде: там земля стоила меньше. Но все равно эта сумма была больше того, что у нас было. У нас было несколько торговых центров по всему Огайо. Даже если оценить все эти центры, то сумма получится смехотворной.
— Что это будет стоить, Джейсон?
Джейсон очнулся:
— Это не цена, а просто песня.
Я вздрогнула. Генри тоже самое сказал при покупке студии. Хотя его песня обернулась большей потерей, чем удачей.
— Какой цифрой выражается эта песня, Джей?
Джейсон уклонился от конкретного ответа.
— Генри заплатил 25 миллионов за неработающую студию. За землю и за существующие здания. Он восстановил, обустроил, установил новейшее оборудование. Ну, это еще 25 миллионов. У Генри были заключены контракты с режиссерами, по которым надо платить.
Но Джейсон хорошо знал меня. Он понимал, что меня не устроят такие рассуждения — мне нужна конкретная цифра.