Меня это раздражало, потому что, в первый раз в нашей жизни, обсуждая очевидную красоту Сесиллии, Джейсон не предварил свое высказывание словами «помогать только твоим». Но я упорствовала:
— Если это правда, если у нее действительно все качества звезды, то почему кроме Генри никто не подцепил ее, не привел в кино? Сейчас у нее остался практически последний шанс. Ей уже за тридцать.
— Я не думаю, что это что-то значит, — ответил Джейсон задумчиво. — Мэрилин Монро было приблизительно столько же, и почти до тридцати лет никто не оценил ее возможности.
При чем тут Мэрилин Монро? Только к тридцати годам она осуществила свои возможности, а умерла почти в сорок? И в разгар солнечного утра я еле сдерживала дрожь.
Джейсон продолжал разговаривать сам с собой довольно громко.
— Что касается сценария Джо, то мне не стыдно дать ему любую должность. А как директор он даже лучше, чем писатель. Ты не понимаешь, Кэтти. У меня есть все необходимое — актриса, актер, сценарист и директор. Мне следовало попробовать, но я не сделал этого. У меня была возможность, и я ее упустил!
Он просто обезумел, и я стремилась его утешить, развеять его переживания.
— Ну, хорошо, пусть сейчас ты упустил возможность, но все закончится Эмми. В другой раз ты не упустишь и выиграешь Оскара. О’кей?
Он уныло усмехнулся и желтый свет от люстры блеснул в его карих глазах.
— О’кей, — говорила я нежно, когда он шептал мне на ухо:
— У меня самая прекрасная жена на свете, самая прекрасная из женщин. Но и я хочу быть лучшим. Неужели это ужасно?
О, Джейсон, ты самый лучший!
— Нет, это не ужасно. Я скажу тебе — это чудесно.
А позже, когда я вспоминала этот момент, мне казалось, что именно в этот момент я дала свое согласие на все то, что последовало потом.
Джейсон видел, что все критики отмечают способности Грега. Сам он ходил с важным видом, гордился собой, чувствуя себя знаменитым и желаемым, и Джейсон понимал, что, несмотря на их контракт, который пока позволял Грегу быстро и легко зарабатывать, он может сейчас разнюхивать что-нибудь получше и побольше где-то на стороне. Поэтому Джейсон дал ему почитать сценарий, исходя из того, что Грег — звезда самого высокого масштаба и поэтому у него есть привилегия выбора сценария и решающего слова. В то же время Джейсон заверил его, что они все вместе постараются закрепить ведущее положение Грега среди кинозвезд.
Естественно, мне нравилась самоуверенность Грега, мне нравилось, что его считали звездой высшего масштаба. Поскольку Джесика не собиралась предпринимать никаких шагов, было бы неплохо, думала я, если бы Грег сделал первый шаг.
Это могло бы произойти. Амбиции могли привести его к мысли, что он теперь слишком великий и важный, чтобы больше не нуждаться в деньгах Уинфилда, Уинфилдском дворце или Уинфилдском наследстве.
Джейсон обязал Джо поспешить с написанием хорошего сценария — оригинального или экранизации — для двух звезд в главных ролях — Грега и Сесиллии.
— И я буду директором? Ты можешь рассчитывать на меня, Джейсон. — И Джо начал действовать.
Для Джейсона только положение Сесиллии оставалось неясным. Он не хотел поддаваться ее нетерпению: кто знает, сколько пройдет времени, пока сценарий будет готов? Может быть, это было ошибкой — его столь неопределенное отношение к Сесиллии? Он только сказал ей:
— Я работаю над большой вещью. Крупным произведением. Но ты знаешь, как много времени может уйти на это. Раньше ты всегда была здесь. Я долго думал о том, чем бы тебе заняться между съемками. Мы не хотели бы, чтобы люди забывали твое имя… твое существование. Помнишь, как Генри составил для тебя план турне — Вегас акт. Почему бы нам вновь не возобновить этот акт? Найди себе менеджера и закажи билеты в Лас-Вегас? Сногсшибательный успех в Вегасе после сногсшибательного успеха на телевидении превратило бы тебя действительно в величайший талант.
Она лукаво спросила:
— А ты уверен, что не пытаешься просто отделаться от меня? — Потом обратилась ко мне: — Ведь он не пытается избавиться от меня, не так ли?
— Но только ненадолго. Мы уверены, ты покоришь их в Вегасе.
Дженни, все еще в фартучке после кормления, выдвинула нижние ящики стола и смахнула стоявшие там кружки и банки, в то время как Джесика разбирала продукты, которые она купила в бакалейной лавке по пути домой из Уинфилда — обычно она ездила туда раз в месяц или того реже. Как только с продуктами было покончено, Джесика переодела малышку. Сама же пока оставалась в парадной одежде: на ней были блейзер, свитер, юбка, открытые туфли на среднем каблуке и, конечно же, тонкие чулки: Патриция не признавала голые коленки.