Я спросила его, где он в настоящее время появляется, сказала ему, что мы любим его песни, и он, внезапно устремив свой взгляд на стол, жестикулируя руками, прикрыв глаза и откинув голову, пропел отрывок из слов, которые я недостаточно точно поняла.
— Мы только что вернулись, пару недель тому назад, — быстро заметила Перси, при этом улыбался только ее бледный рот, а не ее проницательные глаза. — В данный момент Хью отдыхает… — она сделала паузу, — перерыв. — Затем откинулась в своем кресле, как бы обдумывая слова, которые только что произнесла, а Хью продолжал барабанить по столу, прикрыв глаза и только кивая в такт головой, нашептывая губами слова к мелодии, которая была у него в голове.
Когда официант взял наш заказ, Хью выставил палец и начал что-то говорить, но Перси опередила его:
— Нам ничего не нужно. — И Гард Пруденс улыбнулся.
Я чувствовала невероятное напряжение за столом и ждала, когда Джейсон начнет говорить. Он умел вести беседу, и каждому становилось уютно от этого. Но он обдумывал что-то насчет Хью, Хью и Джо. И затем я заметила, что Перси, не скрываясь, изучает Джейсона. Джордж добрый старина Джордж, разговаривал с Гардом Пруденсом. Я наклонилась над Хью, пытаясь, втянуть в беседу Перси, и в то же время привлечь сюда же Джейн и Энн, но безуспешно. Затем Джейсон наклонился к Джорджу Гарду, чтобы присоединиться к их беседе, а Джо, казалось, впал в раздумье, наблюдая за Хью. А Джейн, обычно чересчур общительная на подобных сборищах, казалось, была прикована к своему месту, безмолвно уставившись на столовый прибор, как будто он ее зачаровал. И Энн разглядывала Хью, как будто он ее тоже очаровал.
Комедийный актер, ведущий программы, был готов начать. Джейсон оглядел большой зал.
— Можно сказать, зал полон, — сказал он, порадовавшись за Сесиллию.
Гард засмеялся.
— Первое время роль ведущего программы исполнял Хью, я вызвал тысячу друзей, чтобы заполнить зал контрамарочниками. Только я не знал, что Перси целый день продержалась на Стрип, выдавая Энди Джексонсу, — тут он огляделся вокруг стола и продолжил, — двадцатидолларовые программки, сократив их стоимость наполовину. Люди должны были приходить на концерт, чтобы получить другую половину, но только после того, как заплатят свои входные билеты. Мы молились только, чтобы не было бунта, но вечер удался на славу.
Все смеялись, кроме Перси, на лице которой застыла таинственная улыбка. Либо она не любила смеяться, либо ей не нравилось, что ее вспоминают в связи с теми днями, когда она должна была вышвырнуть все оторванные двадцатидолларовые программки. Действительно, очень трудно было для меня связать эту женщину с томными глазами с энергичным человеком тех прошлых дней.
Ведущий продолжал свое выступление, а мы с Энн отправились в дамскую комнату. Энн была в трансе.
— Боже мой! Ты слышала эти отвратительные вещи?
— Это же Вегас, Энн.
— А это Хью Хьюларт!
— Он? Но он же не сказал ни одного дурного слова?
— Куда уж ему? Он слишком накачан наркотиками, чтобы говорить!
— Сесиллия всегда говорила, что он не очень смышленый. Может быть, поэтому. Во всяком случае, я бы не сказала, что он именно накачан. Скорее всего… он слегка навеселе.
— Слегка навеселе?
Я засмеялась.
— Что ты знаешь о таких вещах? Невинная Энн!
— Ну, конечно! Я тоже выросла в шестидесятые. Но это ни в кой мере не означает, что если я не употребляла наркотики, то я ничего об этом не знаю. Любой имеющий детей должен быть осведомлен на этот счет даже лучше.
— Но твои дети слишком малы, чтобы ты беспокоилась.
— Они никогда не слишком малы, и беспокоиться об этом никогда не рано. Этот человек… этот Гард Пруденс. Чем он занимается? Никто не сказал. Держу пари, он торговец наркотиками.
Я рассмеялась.
— Ты все драматизируешь, Энн. И ты всегда переигрываешь. Я думаю, бизнес Гарда Пруденса связан с Перси Хьюларт. Я полагаю, что он занят в шоу-бизнесе.
Когда мы вернулись к нашему столу, Хью поднялся.
— Пардон, — пробормотал он.
Перси поднялась тоже.
Хью рассмеялся, как непослушный ребенок.
— Мне нужно сходить в туалет, — сказал он. — Ты не можешь пойти в мужской туалет, Перси.
Перси огляделась вокруг, явно смущаясь, а потом села. «Не такой уж он бессловесный», — подумала я. Он перехитрил своего охранника. Хью, торжествуя, удалялся, качаясь и лавируя между столами, приветствуя публику по пути.
Хью еще не вернулся, когда раздались потрясающие фанфары. Страстная, пламенная музыка… ракеты и салюты… хор мальчиков с огненно яркими хвостами вышли, растягиваясь по сцене. «Сесиллия в огне!» — так называлась шоу.