— Хьюларты тоже направляются в Атлантик Сити? — Мне казалось странным, что куда бы Сесиллия ни ехала, Хьюларты обязательно следовали за ней. — Наверняка, они не остались бы в Вегасе на летние месяцы. Так жарко. Даже с их домом, это все равно дискомфорт.
— Думаю, они поедут в Джерси тоже.
Интересно, а где будет Гард Пруденс — путешествующие руки. Несомненно, в летнюю жару больших денег в Вегасе не заработаешь, а я была уверена, что Гард всегда был с большими деньгами.
Я упаковала все, кроме наших халатов, туалетных принадлежностей и одежды, которая нам понадобится завтра утром. Я также упаковала противозачаточный колпачок, но оставила прозрачную черную ночную рубашку, чулки в сеточку и кружевной пояс, который купила днем в одном из магазинов пассажа при отеле. Может, если бы я начала сегодня вечером еще один свой собственный проект, я бы начала съемки «Белой Лилии» через пару месяцев и, наверняка, закончила бы на много месяцев раньше.
Джейсон стоял на террасе, неотрывно смотря на яркие огни. Я вышла к нему, чтобы продемонстрировать себя в наряде девушки из варьете, абсолютно уверенная в его одобрении. И я его получила. Я посмотрела на небо Невады, темное и беззвездное сегодня, потом на неоновые огни Рено. Все же, подумала я, сегодня ночью могло бы начаться что-то хорошее.
В лифте Хью был угрюм. Он хотел, чтобы Сесиллия вернулась с ними. Перси кусала губы, пытаясь объяснить, что Гарду и Сесиллии необходимо обсудить некоторые дела.
— Я не дам и дерьма за их дела, — сказал он злобно.
Она сильно удивилась и кое-что поняла. Сама она изменилась, но по какой-то причине продолжала думать, что Хью остался, в основном, тем же — что, несмотря на его успех и преклонение публики, наркотики и все причуды, он остался милым, дурашливым, добродушным мальчиком, которого она знала с тех пор, когда ей было пятнадцать.
А дурой-то оказалась именно она.
Она просунула руку под его ремень, прижалась губами к его уху.
— Помнишь старые деньки, когда мы обычно возвращались домой в пикапе? — Она взяла в руку его яйца, нежно их сжимая, и заглянула в его глаза за ответом.
Он повернулся к ней, лицо его было угрюмо и — что было неожиданностью — с проблеском разума, и огрызнулся:
— Отвали, Перси! Это было чертовски давно. — А его невинные голубые глаза показались старыми и уставшими.
О, Боже! Неужели слишком поздно? Она получила такие хорошие новости сегодня от Старка! Ей понравилось то, что она увидела в его лице, когда он наблюдал за выступлением Хью. И у нее была Сесиллия, чтобы все уладить. Одним лишь толчком со стороны Сесиллии, все могло бы удачно сложиться. И если бы они поехали в Голливуд, бросили гастроли и всю суету, связанную с этим, может быть, все и пошло бы так, как могло бы быть, а не так, как было.
Когда они оказались в номере, он скинул одежду по дороге в спальню, бросился на кровать, ожидая, что она подойдет к нему и сделает для него то, что так хорошо научилась делать Сесиллия.
Решив сделать все на этот раз по-другому, Перси надела короткую розовую рубашку.
— Помнишь, когда мы раньше играли, ты обычно был незнакомцем, проникшим в дом, и собирался изнасиловать меня? — Она сладко, соблазнительно улыбнулась.
— Я не помню, — сказал он упрямо, этот рассерженный ребенок.
— Уверена, что помнишь!
— Нет! — Потом он хитро улыбнулся, как мог бы сделать это ребенок. — Я мог бы вспомнить что-то по-настоящему хорошее, если бы ты дала мне что-то.
Она колебалась, но потом пошла в ванную, открыла большой ящик, который был миниатюрным сейфом и вытащила два «квоалюдес». После того, как он их проглотил, она немного подождала, затем, притворяясь испуганной сказала:
— Что вы делаете в моем доме? Вы хотите изнасиловать меня? О, пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не насилуйте меня!
Он должен был сказать: «О, да, малышка. Я хочу изнасиловать тебя». Так должно было быть по сценарию, много лет назад. Но сейчас он сказал:
— Я уверен, что даже черт не хочет изнасиловать тебя. Ты хочешь изнасиловать меня, — сказал он уверенно. Потом голос его стал жалобным, хныкающим: — Вы хотите изнасиловать меня?
Взбешенная, она вскочила на него, села верхом, сжала его ногами и начала изо всех сил хлестать по лицу, туда, сюда, туда, сюда, до тех пор, пока не почувствовала и не увидела ярко красные рубцы, появившиеся на его прекрасном детском лице. При виде красных рубцов она стала еще свирепее и изо всех сил стала бить его в лицо кулаком снова и снова, пока не почувствовала, что он кончил и что она сама была близка к оргазму. И она получила его.