— Ты, действительно, серьезно, Энн? Но ты всегда в первую очередь беспокоилась об уверенности и обеспеченности. Ты всегда читала мне целые лекции о бессмысленности всего, что собирается предпринять Джейсон, даже тогда, когда его планы не были легкомысленны и необдуманны. Ты первая отвергла его идею заняться кинобизнесом, едва Джейсон заговорил о ней. А сейчас ты хочешь, чтобы я бросила все, что имею, все до копейки в эту дурацкую нелепость, которая называется Студией Старков. Этот фильм — катастрофа, Энн! Неужели ты не понимаешь этого? Студия не может существовать, даже если фильм будет закончен и снят. И ничто, никакие деньги не спасут ее!
— Постыдись, Кэтти! Я же говорю не о спасении «Белой Лилии». И даже не о спасении студии. Я говорю о сохранении Джейсона и твоего замужества. Если ты не предложишь ему свои драгоценности, если ты не окажешь ему этой поддержки, твой брак не будет стоить ничего. Это окажется большей нелепостью по сравнению со Студией Старков.
Бедная Энн! Она снова заблуждалась. Она не знала, что мое замужество уже превратилось в сущую бессмысленность, в опустошенное гиблое дело, и никакое количество денег не может ничего изменить.
— Сделай это, Кэтти! — умоляла она меня. — Отдай все, чтобы спасти его. Даже дом. Все, что у вас с Джейсоном есть. — Энн начала даже всхлипывать от избытка переполнявших ее эмоций. — Это будет благородно. Это стоит больше, чем миллион твоих злополучных изумрудов и отвратительных бриллиантов.
Я начала кричать в ответ о моей ушедшей драгоценной любви, и о том, что моя сестра кричит на меня, совершенно не зная, как обстоят дела. Я едва сдерживала слезы.
— Ты все драматизируешь, Энн. Это же только кино. Что такое студия? Множество зданий, съемочная площадка и оборудование. Не более.
Но я знала, что мои слова звучали фальшиво.
— Нет, студия — это значительно большее. Это борьба в жизни Джейсона. И если ты не постараешься ему помочь одержать победу в этой борьбе, ты потеряешь все.
«Уже потеряла. Уже безнадежно потеряла».
— Но есть другой выход из этого безвыходного положения, — выдавила я из себя. — Джейсону нужно пойти на уступки Гарду, вновь пустить его на съемочную площадку. Гард дает команду банкирам снова финансировать фильм. Все так просто. Правда?
Энн вытерла глаза.
— Не делай из меня дурочку, Кэтти Старк. Звучит это просто, но ты знаешь, что Джейсон не сделает этого никогда. Если он уступит этому упрямцу Гарду, он перестанет быть тем мужчиной, за которого ты выходила замуж.
Ну вот, Энн, наконец, дошла до сути дела. Это как раз то, что я ожидала. То, что нужно было выяснить. Что будет, если Джейсон все-таки уступит? Сама я уже знала, что тогда для меня перестанет существовать тот Джейсон, за которого я выходила замуж. Я продолжала молчать. А Энн ждала от меня ответа на свой вопрос. Не дождавшись, она уже неуверенно произнесла:
— И ты все-таки не сделаешь это? Даже после того, как я привела тебе столько доводов, ты не предложишь ему своих драгоценностей и дом, если это потребуется.
Я судорожно соображала.
— Я согласна. Но только если он сам попросит меня об этом.
Губы Энн с горечью дернулись.
— Ты не услышала ни одного моего слова. Твое замужество можно спасти, только если ты сама сделаешь это предложение, не дожидаясь, пока тебя станет просить Джейсон.
Прошли дни. Пять дней. Джейсон не просил моих бриллиантов, а сама я их не предлагала, хотя не думала ни о чем, кроме как об этом. А затем всему пришел конец. Очень быстро. Джейсон пришел домой насвистывая, и я почувствовала, что что-то случилось. Что-то, напоминавшее чудо. Я уже много месяцев не слышала его насвистывания.
Я ни о чем не спросила, просто наблюдала за ним. Он не хотел ничего рассказывать, пока я не задам вопросы, но не выдержал. Сесиллия вернулась на съемки. Гард привез ее и оставил. Это все, что Джейсон сказал и продолжал насвистывать. Так или иначе, он выиграл. Но какими средствами? Он не был намерен рассказать мне больше. Он ждал, что я стану спрашивать его.
Очевидно, что деньги, необходимые для съемок, появились откуда-то, но не из тех банков, которые Гард каким-то образом контролировал. Иначе Гард остался бы на съемочной площадке вместе с Сесиллией. Я имела право спросить Джейсона, откуда взялись деньги, все-таки студия была нашим общим делом, и мы, бывало, обсуждали связанные с ней проблемы. Но я не могла сделать этого.
Я сидела за столом с Джейсоном и детьми. Он больше не насвистывал, зато терзал Мэган вопросами о ее новом приятеле, обсуждал бейсбольный матч с Митчелом, учил глупым загадкам Мики и Мэтти. Он снова был победившим героем, сильным и уверенным в себе. Это вызывало во мне сильные эротические желания, почти непреодолимые, я едва могла сидеть на месте. Он был так возбужден и радостен, как будто победил ненавистного, многоголового дракона. А даже если бы было так на самом деле, мне-то что от этого? Я знала факт, и не более. А мне страстно хотелось знать подробности. Ведь если деньги поступили откуда-то со стороны, Гард мог не позволить Сесиллии сниматься. А он быстро сдался, уступил право наблюдать за своим драгоценным сокровищем. Почему?