Я кивнула, хотя совсем не была согласна. Я не относилась к тем женщинам, которые находили забаву в многочисленных связях с мужчинами, узнавая их, приближая к себе и оставаясь в одиночестве. Но я кивнула, желая поддержать эту молодую женщину, помочь ей справиться с несчастьем.
— Мне кажется, сейчас стало еще больше развлечений здесь, чем раньше. Я думаю, это влияние Голливуда. Здесь трудно остановиться. Если не получилось в одном месте, — она повела головой вокруг, показывая, что развлечения можно найти, где угодно.
— А потом я встретила этого мужчину и его насекомых, которые гнездились на его грандиозном теле. Он красив, безумно занят, делает бешеные деньги, ездит на «Мерседесе» и так ласков со мной. Но что он сделал? Он подарил мне этих тварей, даже не предупредив о них. Как вы считаете, он должен был хотя бы сказать мне о них? Дать мне выбор. Право самой принять решение на их счет.
— Но у вас был выбор, — сказала я.
— Чепуха! — раздражаясь, возразила она.
«Право выбора должно быть частью Билля о правах женщины», — думала я, когда дверь лифта открылась, и в нем предстал блондин. Я зашла в лифт, мы оказались вдвоем. Яркие голубые глаза мужчины дважды взглянули на меня.
«Роберт Рэдфорд и Вивьен Ли».
Наши глаза встретились, он улыбнулся, немного застенчиво… очаровательно. Да, это была улыбка Рэдфорда.
Ах, это, должно быть, доктор Рот, который лечит Джейн. Она была права. Он был двойник, или по крайней мере, его призрак.
Лифт предупредительно зазвенел и остановился, чтобы забрать нового пассажира, а в моей голове путалось множество мыслей, посылаемых туда моим телом, психикой, подсознанием. Подсознание? Если я правильно помнила из учебника по психологии определение подсознания, то это была часть психики, связанная с инстинктивными импульсами для удовлетворения примитивных потребностей. Да, мои примитивные потребности уже кричали о необходимости их удовлетворения! А мое разбитое сердце говорило, что был единственный путь его разбить — недоверие и сомнение. Оно подсказывало мне написанное в Старом Завете, что справедливость достигается местью: око за око. А кроме того, это волнующий, заманчивый вариант. Печаль была такой скучной, утомительной вещью.
Я открыла для себя, что мысль об измене находилась в глубине моего сознания уже несколько месяцев.
Я пришла домой и позвонила в клинику доктора Рота, чтобы записаться на прием. Я решила соблазнить доктора Рота и сделать все, что было для этого нужно. Я даже не задумалась над вопросом, что за человек был Гэвин Рот, и что нужно для того, чтобы он захотел пофлиртовать с пациенткой.
Я приезжала из Малибу все лето, один раз в неделю, чтобы посетить кабинет доктора Рота. Иногда я была очень разочарована. Я почти перестала верить, что великая сцена обольщения когда-нибудь произойдет. Доктор Рот казался неподверженным соблазнам. Ноя упорствовала. Постоянно обновляя эту игру, я сделала все, что, как мне казалось, должна была сделать Скарлетт О’Хара. Я была мила, очаровательна, проницательна, смела, дерзка, страстна и холодна, и надеялась, что неотразима. Иногда мне казалось, что он сломлен, увлечен мною. Но по-прежнему мои визиты имели только профессиональный характер. Он ждал меня, чтобы побеседовать, а мне казалось скучным разговаривать с психиатром. Но, конечно, у меня не было намерений говорить о чем-то действительно относящемся к делу. Я вообще редко разговаривала с кем бы то ни было в те дни.
Дерзость, легкомыслие, саркастические остроты и провокационные шутки стали второй моей натурой, образом жизни. Я привыкла скрывать свои истинные чувства.
Уже стоял сентябрь, и мой последний визит был так же безуспешен, как первый, хотя я наверняка знала, что он находит меня привлекательной. Женщины всегда чувствуют это. Между нами существовало нервное напряжение, хотя я ничего не делала откровенно, как Джейн, заставлявшая доктора Рота краснеть. Я делала многое, что не было так явно. Я особым образом улыбалась, строила глазки, облизывала нетерпеливо губы языком, прикусывала палец, намеренно клала ногу на ногу и меняла их местами, — все, что знала из языка жестов и намеков. И, как я думала, психиатры были как раз теми людьми, кто хорошо понимают этот язык.
Я взяла талон на прием, заверила его у секретаря доктора, Розмари, точной копии Мэрилин Монро. Голливуд был наполнен такими Мэрилин. Я отправилась лифтом на четырнадцатый этаж, решив, что сегодня должна провести на него атаку, довести эту игру до конца. Я была просто обязана это сделать.
Я болтала десять минут, подробно расписывая детали своей стычки с Лу за день накануне приема. Мне было очевидно, что эта стычка не была результатом моего психического состояния, обыкновенный разговор двух женщин, который даже не разозлил нас. Но это было хоть что-то, чем можно заполнить те пятьдесят минут за сто долларов, которые я могла провести здесь. Не так дорого, думала я, если разделить по минутам, получается два доллара в минуту. Адвокаты в Беверли Хиллз берут больше, по три доллара в минуту.