Я была на середине предложения, рассказывая о том, как Лу повернулась ко мне спиной, демонстрируя, что она по-прежнему будет резать лук вручную, хотя я купила кухонную машину, чтобы облегчить ей труд.
У нее хватает нервов бороться за отказ пользоваться этой машиной, и она постоянно испытывает мои.
Он резко прервал меня:
— Миссис Старк, зачем вы теряете время и пытаетесь убедить меня в болезненном состоянии своей абсолютно здоровой психики? Если вы не прекратите эту глупую игру и не скажете, что вас действительно беспокоит, я думаю, мы…
Почему он так сердится? Было ли это от неисполненности плотских желаний, которые он испытывает ко мне? А может быть, сегодня был неблагоприятный день, и поэтому он был так раздражен? Что бы там ни было, я тоже устала от этой игры. Я была готова отбросить всякие условности и надеялась, что он тоже.
— Ну, хорошо, доктор, — сказала я вкрадчиво. — Я скажу вам, что мучает меня. Я была бы очень вам признательна, если бы вы переспали со мной.
Его лицо вытянулось и окаменело. Он находился в замешательстве, хотя мои слова не оказали на него шокирующего воздействия. Мы оба жили в придуманном, нереальном мире. Обескураженный, он сказал:
— Я боюсь, мне непозволительно вступать в такие контакты с пациентами, даже если они сами делают к этому попытки.
Но я уже переступила грань, сказав ему эти слова, и была намерена идти еще дальше. Уже не имело значения, что он может отказаться от этого и что сама я могу оказаться в затруднительном положении. Кроме того, доктор испустил многозначительный вздох, который подтолкнул меня.
Я мило улыбнулась ему и начала расстегивать свой белый шелковый жакет.
— Пожалуйста, доктор Рот, пусть ваши этические принципы не останавливают вас. Вы не совершаете насилия надо мной, вы даже не соблазнили меня. Давайте скажем всем, кто нас сейчас может случайно подслушивать, что это я соблазнила вас.
Я сняла жакет и начала расстегивать блузку.
— И давайте скажем, что мы делаем это на дружеской основе, не как врач и пациент.
Я разделась до бюстгальтера и была готова снять его.
— Не беспокойтесь о своих этических нормах. Это же Голливуд!
Когда я встала перед ним обнаженная, он бросился к двери и закрыл ее. Но сделано это было так, как будто он не знал, как ему поступить, что еще сделать, чтобы разрядить обстановку. Он вернулся ко мне, лицо его горело, он был готов сражаться со мной, чтобы отстоять честь своей профессии. Но я обняла его за шею, прильнула своими губами к его, плотно прижалась к нему. Он пытался оттолкнуть меня, но я сопротивлялась решительно. Он боролся, но постепенно его сопротивление ослабло. К счастью, рядом оказалась кушетка, на которую мы и упали, все еще споря. Он уступил, как я и ожидала. Сценарий был написан мною. И у меня было чувство, что доктор за все эти недели нашего знакомства нафантазировал слишком много. Иначе, я думаю, мне бы никогда не удалось соблазнить его, как бы настойчива я ни была.
По дороге домой я прокручивала в мыслях все происходящее. Конечно, он очень торопился и нервничал, ведь по ту сторону двери находилась его секретарша. И, сказать по правде, я тоже нервничала, хотя все это взволновало меня и не было неприятно.
«Это произведет удивительное впечатление, — подумала я, — если я смогу поделиться этим с кем-нибудь. Соблазнила доктора Рота! К сожалению, я не могу рассказать это Джейсону. Его всегда приводят в восторг забавные истории. Может быть, Сесиллия? Как Сесиллия будет над этим смеяться».
Я вспомнила, что одного взгляда на мою грудь хватило доктору, чтобы прийти в возбуждение. Но кто мог меня обвинить в этом? С ним рядом была соблазнительная, живая, молодая Вивьен, с трепещущими густыми ресницами и нежными женскими прелестями. Конечно, в последнее время я добавила полфунта лишних к своей безупречной фигуре, но они не помешали, не сделали ее менее привлекательной, менее обольстительной на той коричневой медицинской кушетке, где произошло это совращение.
Но поскольку смеяться над этим было некому, кроме меня самой, я в одиночестве вспоминала, как он ласкал мою грудь, склонив голову, и губами водил вокруг моих воспринимавших его прикосновения розовых возбужденных сосков. «Это за дополнительную плату, три доллара в минуту вместо двух по счету», — смеясь, бормотал он. Я засмеялась, подумав, как это, должно быть, забавно со стороны!