Она осталась по ту сторону двери.
— Возьмите телефон, — пробормотала она.
Я встала с постели, но разговаривала с ней через дверь.
— Я не хочу ни с кем говорить. Скажи, что меня нет дома. Запиши, что передадут.
— Это Мэган. Она сказала, что вам обязательно нужно поговорить с ней, — выдохнула Лу с обидой.
Я бросилась к телефону.
— Мэган! Что случилось?
— Разве я сказала, что что-то случилось, мамуля? Случилось то, что сегодня днем показательные выступления в нашем балетном классе, и я думаю, что ты придешь. Вот что случилось, мамуля! Если ты действительно хочешь это знать.
— Ну, конечно, я приду, — ответила, как будто защищаясь я. — Я буду через десять минут. Я уже почти у двери.
— Ты не успеешь доехать за десять минут. Мне кажется, ты совсем забыла об этих выступлениях.
— Ни в коем случае. Возвращайся к своим, я буду через пятнадцать минут. Хорошо?
Я помнила об этом утром, но необычные события дня просто вымели все из памяти. Я быстро надела туфли, схватила сумку и ключи.
— Вернусь через пару часов, Лу, — прокричала я в кухню на бегу. — Не позволяй мальчикам убивать друг друга. А когда Митч вернется, скажи ему, что я просила позаниматься на пианино.
Снова в машину и на дорогу. Прямо в Сансет, в балетную студию Брэнтвуд. Слава Богу, что занимающихся в балетном классе привозили и увозили, иначе мне самой пришлось бы делать это дважды в день, два раза в неделю. Если бы этого не было, я проводила бы больше времени в машине, чем в кровати. Когда мы только что приехали в Лос-Анджелес, я так устала от этой вечной езды, что Джейсон предложил нанять шофера. Но я не хотела и слышать об этом. Я сказала ему: «Может быть, мы еще наймем человека стелить нам постель?» Он усмехнулся: «А ты думаешь, людей здесь не нанимают с этой целью?»
Я припарковала машину на крохотном участке, пронеслась через маленький сад и поднялась по лестнице в салон в сопровождении Тани Станиславы. Она была настоящей бруклинской девицей, которая танцевала с Мартой Грехем. В самом деле! И никто другой!
Подбежала Мэган.
— Ты можешь себя поздравить! Ты едва не опоздала на мое выступление, — громко прошептала она. «Как она мила!» — уже в тысячный раз подумала я. И уже в стотысячный раз я подумала: «Как она похожа на отца!»
— Но я же не опоздала, Мэган. Это же очень важно. Когда ты выступаешь?
— Через пять минут. Я очень удивлена, что ты вообще приехала.
— Мэган! Но я же приехала.
— Ну, хорошо. Мне пора за кулисы. Я, наверно, умру на сцене. Я очень хотела убедиться, что ты здесь.
Я кивнула: «Счастливо!»
— Отец обещал тоже подойти с минуты на минуту. Но я не могу больше ждать. Я должна бежать.
— Как ты узнала, что он приедет?
— Он сказал, что придет, сегодня утром, пока ты была в постели, — укоризненно сказала Мэган. — И я позвонила ему тогда же, когда звонила тебе. Его секретарша сказала, что он уже выехал.
Я кивнула.
— Вот видишь, он не забыл.
«А он забыл уже многое, доченька!»
Кто-то позвал Мэган.
— Мама, тебе лучше сесть. И займи место рядом с тобой для отца.
«Я всегда делала так, Мэган. До совсем недавнего времени».
Когда я пришла на прием, Гэвин сделал невероятное усилие вернуть ситуацию на прежний профессиональный уровень. Мне стало жаль его. Я знала, как бывает тяжело расставаться со своими идеалами.
«Неужели он не знал, что это был только первый шаг? Что, сделав однажды прыжок вперед, уже нельзя вернуться назад».
Я снова успокоила его:
— Вы не нарушили никаких норм. Это не вы охмурили доверчивую пациентку. Это сама пациентка предложила заняться психо-сексуальным лечением на вашей милой медицинской кушетке. Все сделала я сама. Вы можете обвинять меня.
Он вздрогнул. Я видела, как он вздрогнул, и сказала:
— Если вы настаиваете, если вы действительно этого хотите, я скажу. У меня есть, что сказать. Посудите сами. Мы уже говорили с вами о Лу и детях. Может быть, мы не говорили о Бэсс? Бэсс приходил по вторникам, средам и пятницам делать генеральную уборку. Но она может изменять время своего прихода по своему желанию.
— Она так же интересна, как Лу?
— Никакого сходства. Конечно, Лу — это не Бэсс. А еще Герман — мойщик окон. Он показывается раз в месяц или около того. А еще прачка Марлена — дважды в неделю. Ходят слухи, что она стала Марленой, изменив свое настоящее имя, Эльвира.
— Есть ли еще кто-нибудь в вашей жизни? — спросил он, на первый взгляд, заинтересованно.
— Есть еще очень низкорослый человек, он зовет себя небоскребом, он приходит чистить хрустальную люстру. Всего их три, этих люстр, в нашем доме. Одна во французской гостиной, недавно сменившей стиль Людовика XV на Людовика XVI. Больше шика… или шикарнее, как вам больше нравится. Еще одна люстра в английском стиле в столовой. Эпоха Георгианства. Самая большая, конечно, в холле у входа. Итальянский Ренессанс.