— Ну, и почему же у тебя нет такого носа? Если этого так хотела твоя мама…
— Я не уверена. Я полагаю, что я не хотела иметь такой же нос, как у всех девушек в моей школе. И все же мне, наверное, следовало сделать операцию. Мой отказ очень огорчил моих родителей…
И она начала сильно раскачиваться.
— Ну-ну, Джейн, перестань винить себя в разводе твоих родителей из-за отказа переделать свой нос…
— Я не знаю. Они обычно очень расстраивались, когда я отказывалась надеть новую пару лыж, пока, наконец, я не соглашалась. Знаешь, мы всегда ходили на лыжах. Мама говорит, что лыжи и теннис — два вида спорта для действительно преуспевающих людей. Теннис гораздо больше подходит вам, чем гольф. Но именно мама очень рассердилась на меня, что я отказалась делать операцию. Мой папа более огорчался по поводу моего подбородка. Он сказал… он сказал… что подбородок слабый! — всхлипнула она.
Я обняла Джейн за узкие плечики и пригладила рукой назад ее волосы. Я пыталась найти слова, чтобы успокоить ее.
— Ладно, ладно. Твои родители разводятся не потому, что маме не нравится твой нос, а папе — твой подбородок.
— Нет, конечно, нет, — слегка успокоившись, сказала Джейн. Теперь она только посапывала. — Мама сказала, что отец оставил ее из-за своей помощницы. Двадцативосьмилетней сотрудницы в его офисе. Мама оставила свою карьеру, чтобы поддержать папу. Ирония судьбы, не правда ли? И мама следила за собой все эти годы. Она великолепно выглядит. Волосы. Ногти. Она всегда читала все литературные новинки. Она всегда говорила, что преуспевающим мужчинам, которые идут прямо к успеху, к вершине карьеры, необходимы действительно привлекательные женщины. И теперь она покинута отцом ради какой-то адвокатишки, которая даже не умеет хорошо одеться на работу. Она носит джинсы в офисе… джинсы и футболку с надписью… — заключила она, всхлипывая.
— Джейн, Джейн… в наше время люди часто разводятся. Может быть, твоя мама найдет себе другого мужа. Или любовника! Развод не конец света…
— Это конец нашего света. Нашего мира на Ист Клинтон в Тенафлай, Нью-Джерси. И теперь у меня будет мачеха.
— Может быть, они не поженятся. Может, они просто будут жить вместе.
— О, Боже! Я надеюсь, что этого не случится! — вскрикнула Джейн. — У моей мамы будет разрыв сердца, если отец опозорит нас подобным образом.
Я не выдержала и засмеялась. Это было забавно.
— Давай, Джейн, я провожу тебя в твою комнату. Мы скажем Сесиллии о перемене. Наконец, ты получишь Джесику вместо Сесиллии.
— С ней все в порядке, — сказала я Сесиллии. — А ты ужасная лентяйка. Я надеюсь, что ты исправишься, прежде чем я вынуждена буду вышвырнуть тебя из комнаты. Удивительная вещь, как ты ухитряешься выглядеть так хорошо при неправдоподобно свинском существовании.
Сесиллии было свойственно принимать замечания в свой адрес как комплимент.
— Да, я действительно выгляжу замечательно, не так ли? — Она говорила и ела клубнику со сливками из стаканчика, взятого в кафетерии, а я внимательно следила за стаканчиком, пытаясь представить, что Сесиллия сделает с ним, когда он опустеет.
— Я совершенно не собираюсь делать тебе комплимент, Сесиллия, — сказала я добродушно, но твердо. — Просто я хочу указать тебе на определенные моменты в вежливой форме. Я согласилась жить с тобой в комнате, потому что никто больше этого не хотел, но я буду глубоко тебе признательна за соблюдение чистоты и порядка. — Затем я увидела, как картонка из-под мороженого выскользнула из пальцев Сесиллии на пол. Я подняла стаканчик и бросила его в мусорную корзину. — Вот эта вещь, — сказала я, толкнув ее ногой, — известна как корзина для мусора. Используй ее!
Она чисто облизала свои пальцы.
— Я говорила тебе, что я невежественная деревенщина, не так ли? Но это не значит, что я неинтеллигентна. Я достаточна умна, чтобы не понимать, что я невежественна. Я также достаточно умна, чтобы не обручиться так быстро с парнем, у которого нет ни денег, ни происхождения, ни квалификации и, вероятно, никаких возможностей в будущем. В общем, он никто, милочка. Очаровательный никто, чтобы быть точной… ну, такой парень мог бы очаровать обезьян на деревьях, он хитрый и привлекательный, как черт, но все же он никто!
Я все больше и больше свирепела, но решила подождать, пока она кончит, чтобы потом уже наброситься на нее.