Все годы в Вегасе она пыталась изменить ситуацию, положить конец всем извращениям, всему злу, но Гард препятствовал этому. Он сковывал ее по рукам и ногам. И если Хью мертв, то и Гарда следует убить. Хью был чист, невинен, несмотря ни на что, а Гард был дьяволом. И она отомстит за Хью, она сведет все счеты. Сесиллия. Это Перси свела Сесиллию с Гардом. Сейчас она освободит ее. Она освободит Джейсона Старка и его жену от угрозы Гарда. Они были очень добры к ним, и она многим им обязана. Они не понимают недооценивают, какую опасность может представлять Гард. Они не знают, что нельзя быть честным и открытым с такими людьми, как Гард. Она освободит их от него. А затем, когда она отомстит Гарду, она направит дуло в себя и ляжет в могилу рядом с Хью, милым, безмятежным Хью. Она любила его больше жизни. Жизнь не значит ничего по сравнению с Хью. Она так или иначе все равно неизбежно закончится.
Похороны собрали огромную толпу, такую не показывали даже в кино. Фотографы. Фаны. Все до единого работники студии. И Перси начала терять свою невозмутимость. Я увидела, что с ней происходит, чувствовала. Казалось, что она даже не слышала, что произносили в речах, сколько счастья принес Хью многим людям. Она рассматривала толпу. Кого она искала? Потом она вспомнила, как она хотела видеть Сесиллию и Гарда. Я не видела их.
Перед объективами камер, на виду у всей толпы мы видели, как Перси Хьюларт доставала из сумки пистолет, отрешенно оглядывалась, ожидая, когда гроб опустится в могилу. Затем она произнесла: «Я любила его» и приставила пистолет к виску. Мы едва успели остановить ее.
Да, я верила ей. Я ей верила.
Мы сидели в гостиной, стараясь уговорить ее выпить, даже Энн. Но она отказалась.
— Я не пью совсем, — говорила она.
Я знала, что ей нужно что-то, что дало бы ей силы жить, хотя бы просто жить, пока она не сможет простить себя.
— Постараться думать, что все, что случилось с Хью, было предначертано судьбой, как будто он переходил улицу и попал в аварию. А за то время, пока вы были вместе, ты дала ему столько, что не каждый может получить за всю жизнь. Успех, слава, поклонение миллионов — всего этого он бы не смог добиться без тебя. Ты дарила ему любовь, и он знал это. Он знал, сколько у тебя в сердце любви к нему… море любви.
Ее мертвые карие глаза на момент зажглись.
— Ведь вы же знаете это? Правда? Вы верите мне? Но ведь большинство людей этого не знают. Они не знают, как он мне был дорог. Что я делала все из любви к нему.
Я обняла ее. Мы были чужими, я никогда особенно не любила ее, если сказать по правде, но я притянула ее к себе. Я сама прижалась к ней. В ней смешались грехи и добродетель. Вполне возможно, что она взяла на себя грех в истории с Хью. Грех во имя любви. Как ужасно для нее осознавать, что согрешила против человека, которого она любила больше всего.
Все разошлись по домам. Завтра и Перси была намерена вернуться домой, назад, в свой опустевший дом. Я пошла на кухню помочь Лу убрать после гостей. Когда мы закончили, и я уговорила Перси идти спать, сама я пошла проверить Перси.
Я нашла ее в библиотеке. Они с Джейсоном сидели рядом на кожаной тахте и были увлечены беседой. Джейсон посмотрел на меня, глаза его казались непроницаемыми и отрешенными. Он представлял собой пример, как в каждой ситуации человек проходит определенные фазы. Я проследила все фазы в его поведении. Сразу же после больницы, когда из меня извлекли ребенка, он пытался что-то объяснить, доказать свою невиновность. Это была фаза номер один. Затем он отказался от этого и перешел в фазу номер два. Умиротворение, шарм, очарование, расположение, попытки как ни в чем не бывало общаться со мной в надежде, что я забуду и прощу, но сжимая кулаки от злости, что этого не происходит, что я ему не верю. Даже эта злость не производила на меня впечатления — я же знала, что лжецы всегда злятся, когда им не верят.
А затем настала ночь ноготков, когда он подошел к моей кровати, моля о любви, тепле, возврате всего ушедшего, но я отвергла его. На следующее утро я обнаружила Джейсона в фазе номер три. Замкнутый, отдалившийся, чужой. Сейчас я ждала, что же будет дальше. Наступит ли четвертая фаза? Или мы останемся на третьей фазе на всю оставшуюся жизнь, замороженные, неподвижные.
— Мы с Перси разговариваем о фильме, — сказал он.
Ну да, конечно, о картине. Кроме «Белой Лилии» не о чем было поговорить. Сейчас, со смертью Хью, она тоже умерла, застыла навсегда.
— Мы с Перси решили, что фильм будет завершен. Я хочу завершить его по многим очевидным причинам, а Перси хочет, чтобы это была память о Хью.
Я взглянула на Перси. Ее глаза столкнулись с моими, моля. Она не могла знать, что ситуация, сложившаяся вокруг «Белой Лилии», была смертельной схваткой, личной борьбой между мною и Джейсоном. Ей было только известно, что меня интересовала исключительно экономическая сторона дела и связанное с ней положение студии, ее авторитет.