— Все гениальное просто; действительно, быть простым значит быть великим. Эмерсон, — сказал Джейсон. — Ты согласна с этим, Кэтти?
Я была согласна. Я считала его просто замечательным и крепко обняла.
— «Чем меньше наши потребности, тем ближе мы напоминаем богов»: Сократ.
— А знаешь, ты чрезвычайно начитанная для бухгалтера.
Я улеглась на кровать.
— Иди сюда. Сделай приятное начитанной леди.
Он взбил матрац.
— Нам нужно иметь все необходимое оборудование. Правило, Кэтти: «Хороший рабочий всегда выбирает себе хорошие инструменты для работы».
Когда он глубоко и основательно вошел в меня, я радостно заметила:
— Я, должно быть, хороший рабочий. Я выбрала прекрасный инструмент для работы.
— А я, должно быть, хороший бизнесмен. Я заткнул все нужные дыры, — вздохнул он с удовлетворением.
Наступил июнь и, кажется, только мы с Джейсоном остались в Колумбус, где у нас была работа на лето и где я могла перебраться в апартаменты Джейсона на три месяца счастья. Все остальные разъехались. Джордж и Энн уехали обратно в Цинциннати, где Энн работала в лагере инструктором по плаванию. Джордж же, который к тому времени уже закончил учебу, приступил к своей новой работе в страховой компании. Джейн уехала домой в Тенафлай, Нью-Джерси, побыть рядом со своей мамой в период официального, болезненного крушения великолепного замужества. А Сесиллия, которая так часто заявляла о своем намерении никогда больше не возвращаться домой, отправилась работать администратором отеля Хилтон на курорте в Южной Калифорнии, где она намеревалась не только получить удовольствие от танцев, мужчин и водного спорта, но также познакомиться с людьми, которые могут оказаться полезными ей в будущем при выходе в большой мир.
Только Джесика покидала штат Огайо не по собственной воле, с глазами, полными слез. Даже несмотря на то, что она подружилась с приятной компанией действительно хороших девушек и встречалась с очень немногими парнями (действительно очень немногих ее мама посчитала бы хорошими), в конце учебного года в Огайо ее мама решила, что этого срока вполне достаточно для человека, чья настоящая судьба связана с Калифорнией. На следующий год Джесика будет учиться в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и жить дома.
Мне было грустно расставаться с Джесикой. Я очень полюбила калифорнийскую девушку и мне будет недоставать ее. Сесиллия же никак не могла понять нежелание Джесики вернуться на землю кинозвезд, солнечного света и надежд, в то место, где ее семья была столь известна.
— У тебя, должно быть, на самом деле крыша поехала, — констатировала она, и я затрясла головой от ее нечувствительности.
Джесика даже не пыталась объяснить своим подругам, что Лос-Анджелес означал для нее только две вещи: место, где правила ее мать — мать, которую она все еще побаивалась, и город, населенный ужасными иностранцами и незнакомцами.
Однажды, в пятницу, когда Джесика училась во втором классе школы мисс Дэки, ей было разрешено взять в школу ее любимую книжку о Микки Маусе в качестве поощрения за одни пятерки в дневнике. Очень гордясь своим сокровищем, она на перемену вынесла ее во двор. Когда девочки гурьбой вернулись в школу, Джесика неожиданно обнаружила, что оставила книжечку на улице. Незаметно от учительницы, мисс МакДональд, она выбежала во двор поискать книжку. Было бы ужасно, если бы она вернулась домой без нее. Мать пришла бы в бешенство от неаккуратности и беспечности Джесики.
Она вспомнила, что положила книжку под одну из пальм в дальнем углу школьного двора, пока прыгала через веревочку. Прибежав туда, она увидела странного старика в грязной одежде.
— Привет, сестренка, подойди сюда, — позвал он.
— Здравствуйте, сэр. Я ищу мою красную книжечку о Микки Маусе. Вы ее не видели?
Человек оглянулся вокруг. Затем указал под дерево.
— А это не она? Да-а-а, это она!
— О, да, точно она! — с облегчением закричала Джесика. — Большое спасибо.
Она побежала, чтобы забрать ее. Как только она взяла книгу, человек вынул из своих штанов нечто странное, непонятное и красное.
— Хочешь пятицентовик, сестренка?
— О нет, сэр. — Ее учили не брать деньги у чужих.
— Хочешь быть хорошей девочкой? — спросил он.
— Да, сэр. Я и есть хорошая девочка.
Она уставилась на странный красный предмет, торчащий из его штанов.
— Тогда ты должна поцеловать моего обжору.
Он покачал красным предметом.
Джесика засмеялась. «Обжора» показался ей смешным.