— Он болит и, если ты поцелуешь его, ему станет лучше. Ну, давай, — настаивал он уже более громко. — Только возьми его в рот. Ну, давай, давай!
Она колебалась. Ее маме не нравились люди, одетые в старую, грязную одежду. Она сомневалась, понравится ли ее маме, что она вообще разговаривала с этим человеком.
— Поторопись! — сказал человек. — Поторопись, или я скажу твоим учителям, что ты была плохой девочкой… и не слушалась старших…
Наконец, в ужасе и нерешительности, она медленно продвинулась вперед и попыталась взять красный предмет в рот, но это оказалось нелегко. Он был больше, чем ее рот, и на вкус был ужасно соленым… неприятным… Старик пытался силой всунуть его двумя руками, когда она услышала за спиной крик миссис МакДональд.
— Джесика! Что ты делаешь?
Она почувствовала, как ее дернули за руку, и затем мисс МакДональд бегом потащила ее обратно в школьное здание. Уже в кабинете директора мисс МакДональд крикнула школьному секретарю мисс Малкэги:
— Позвоните в полицию! Там бродит извращенец с его… ты знаешь что наружу! — Она понизила голос до громкого шепота. — Джесика сосала его…
Джесика всхлипнула.
Затем из внутреннего кабинета появилась мисс Дэки.
— Заткнись, ты, дура! — крикнула она учительнице.
Джесика всхлипнула громче. Она понимала, что, должно быть, совершила нечто ужасное, поскольку все были так огорчены и вопили.
— Вы обе в мой кабинет, — приказала мисс Дэки учительнице и секретарю. — А ты, Джесика, прекрати плакать! Посиди здесь и не двигайся!
Джесика оцепенела от ужаса, когда услышала, как женщины кричали друг на друга за закрытой дверью.
— Как вы могли допустить, чтобы Джесика Блэмонд осталась на улице одна? — бушевала мисс Дэки. — Ты, слабоумная!
— Но я не…
— Тихо! Если мы вызовем полицию, мы должны будем объяснить им и Патриции Уинфилд Блэмонд, что произошло. И когда это случится, мне можно будет запирать двери этой школы. Через день она вышвырнет меня с работы. Вы понимаете это? И вы, МакДональд, и вы, Малкэги, останетесь без работы, независимо от меня. Как только распространится весть, что произошло в нашей школе, никто из нашего персонала не найдет больше работы. Вы можете это понять вашими тупыми мозгами?
— Но Джесика…
— Предоставьте Джесику мне. Завтра мы наймем охранников во двор. Это действительно случайный несчастный эпизод. Никому не было причинено вреда, но мы должны быть бдительны. Даже застраховаться от кражи детей. Но поскольку я найму охранника, больше ничего такого ужасного не случится в нашей школе. Теперь возвращайтесь к своим обязанностям и пришлите мне сюда Джесику. И никому ни слова!
— Ты совершила ужасный, гадкий поступок, Джесика.
Джесика терла красные глаза сжатыми кулачками.
— Я только хотела помочь ему. Он сказал, что его обжора болит…
— «Обжора» — отвратительное слово, Джесика! Никогда больше не говори его!
— Да, хорошо, мэм. Но он сказал, что именно так называется этот предмет…
— Хорошие девочки никогда не произносят это слово! Они никогда не говорят об этом и, конечно же, они никогда не делают подобных ужасных вещей и не берут эту гадость в рот!
Джесика вскрикнула и разразилась слезами.
Мисс Дэки поспешила закончить неприятный разговор.
— Теперь ты видишь, Джесика, что поступила отвратительно. Грязный, омерзительный, отвратительный поступок, и твоя мама будет очень недовольна тобой… будет очень сердита на тебя!
— О, да, это так!
Сердце у нее упало.
— Мне очень жаль тебя, Джесика. Я не думаю, что ты хотела сделать нечто ужасное. Поэтому я не собираюсь рассказывать твоей маме, что произошло!
Как только до нее дошли слова женщины, Джесика не могла поверить своему счастью.
— О, благодарю вас, мисс Дэки, благодарю, — сказала она пылко и схватила руку директрисы, чтобы поцеловать ее.
Мисс Дэки с ужасом отдернула свою руку.
— Не делай этого!
Затем сказала уже более неясно:
— Пусть это будет нашим секретом, Джесика. Нашим с тобой и мисс МакДональд, и мисс Малкэги. И никто никогда не упомянет о нем больше. Я не расскажу твоей маме, и ты тоже. Только никогда, никогда снова не подходи к незнакомым мужчинам!
— О, нет, мисс Дэки, никогда! Я обещаю! Если я когда-нибудь увижу мужчину с этим наружу, я убегу. Я никогда не буду больше плохо поступать!
Директриса вздохнула. У бедняжки, наверняка, теперь выработается комплекс, но тут уж ничего не поделаешь.
— Джесика, ты действительно совершила плохой поступок, но ты не знала, что это плохо. Это не твоя вина. Тот человек был плохой, и он заставил тебя поступить плохо. Он был виноват, а не ты.