— Но ты этого и хотела, Сесиллия. Ты, хотела, чтобы Боб управлял тобой.
— Ну, это было удобно до определенного момента… удобно, но не более. Боб стал для меня настоящей обузой. Он много пьет, а потом устраивает сцены… ужасные сцены. Между нами говоря, я бы очень хотела освободиться от Боба. Он доводит меня.
— А сам-то он знает об этом? Ну, я имею в виду, что ты хочешь положить конец вашим отношениям?
— Да ради Бога! Я никогда не делала из этого секрета. Но он такая дрянь! К тому же, есть еще одна маленькая проблема…
Оказалось, что Сесиллия встречается с известным, богатым политиком. Он очень полезен ей со всех сторон, но, к сожалению, женат. Они — Сесиллия и политик — уже обсудили эту проблему: его развод и их женитьбу. Конечно, это нанесет некоторый вред его положению. Кроме того, она совершенно не могла предсказать, как это отразится на ней самой: помешает ее карьере или, наоборот, поможет ей. Это было как пороховая бочка. Боб сказал, что если она порвет с ним, то он готов на все, он пойдет даже на то, чтобы обнародовать ее отношения с политиком. А он может это сделать. Распишет их историю на страницах какой-нибудь скандальной газетенки, «а ты ведь знаешь, этим злобным фельетонистам дай только повод». Конечно, Сесиллию волновала судьба близкого ей человека, но, естественно, ее больше беспокоила все-таки своя собственная судьба, которая как раз сейчас очень удачно воплотилась в образе косметической фирмы «Форрест». Сесиллия была моделью, официальным представителем этой фирмы: они назвали ее именем целую серию косметических товаров: помада, шампунь для ванн, всякие другие мелочи, но самое захватывающее — духи «Сесиллия». Поэтому она не могла допустить и намека на скандал. Сесиллия проклинала Боба, надеясь, что он займется, в конце концов, своим собственным делом, а не будет пить из нее кровь, как пиявка-паразит.
Я вспомнила о том, как в прошлом разговоре она утверждала, что не спит с Бобом, и спросила ее сейчас:
— Только не говори мне, что ты все еще не спишь с ним?
— Только когда он добивается этого силой, — ответила она.
— Не может быть, Сесиллия! В это трудно поверить!
— Ты просто не знаешь. Это действительно бывает. Впервые это случилось, когда я уезжала с Уолтом — это тот самый политик — его женой и референтом, Томом Джингом. Том опекал нас, заботился, чтобы жена Уолта не застала нас врасплох. Когда я вернулась домой, Боб был в ванной, небритый и пьяный, как обычно. Он сказал: «Ты спишь с этим сукиным сыном, а сейчас ты будешь спать со мной», — и он ущипнул меня за грудь. А я испугалась, что он порвет платье, которое я взяла напрокат для поездки в фирме «Товито», поэтому я закричала: «Прекрати, мерзкий пьяница! Это не мое платье! Я должна вернуть его назад!» Боб же, ты можешь себе представить, бросил меня на диван и начал терзать. Я очень волновалась за платье. А потом он посмотрел на мой сосок и вцепился в него зубами. Я до смерти испугалась, что он может откусить его напрочь. Моя подруга Перси с соседнего двора однажды рассказывала мне историю о девчонке Юнис, которая жила с совершенно откусанными сосками. Это случилось с ней, когда мужчина принуждал ее, а она сопротивлялась. Вот я и пошла на этот компромисс: чтобы сохранить платье и мои бедные соски.
Мне уже было достаточно этих излияний, больше я не хотела ни слова.
— Мне нужно идти, Сесиллия, — сказала я. — Пора кормить Мэган.
— Боже мой! Твое ли это дело? Пусть это делает няня.
— У меня нет няни. Я кормлю грудью сама.
— Не может быть. Ты работаешь, у тебя ребенок, много всего другого, и у тебя нет няни? Да еще кормишь грудью? Боже мой! Тебе только 22. К тому времени, когда тебе исполнится 23, грудь отвиснет до колен. Неужели тебя не волнует, что ты испортишь фигуру, тело, единственное тело, данное тебе только однажды?
— Да ради Бога, Сесиллия, это чушь! Что ты мелешь?
— Я имею в виду, — продолжала она, — что ты поступила необдуманно, заимев ребенка в 22 года, не говоря уж о том, что появляются морщинки, уродующие лицо, да и все тело.
— А почему ты не подумала о Джейсоне? — возразила я. — Он очень счастлив иметь ребенка, и меня, и мои морщины, и все прочее.
— Ну, ладно, не забивай мне голову. Ты же знаешь, я постоянно думаю о вашем благополучии. Действительно, я так рада за тебя. Я думаю о тебе все время. Вас стало трое: Джейсон и бэби, — произнесла она мягко.
Джейн и Джо прислали нам посылку из Блумингдэйла с детскими вещичками: тут было и стеганое одеяло, украшенное аппликациями с розовыми и зелеными слонами, и крохотные смешные распашонки, все расписанные фигурками животных. В посылке было письмо.