— Все в порядке. Поехали. Все будет хорошо.
Мы вылетели ночью. Я и не подозревала, что в ближайшее время все так сильно переменится, и уже Джейсон будет уговаривать меня быть сдержанной, терпеливой, несмотря ни на что.
— Полиция ведет расследование, — сказала Сесиллия заговорщицки.
— Они пытаются определить, не самоубийство ли это. Какая им разница, что это? Или случайная нелепость, или самоубийство. Если, конечно, не убийство. Это не должно быть самоубийством. Каждый знает, что в случае самоубийства должна быть предсмертная записка. Но ее же не было! Не было записки!
Сесиллия выглядела изумительно в черном. Черное платье с великолепной ниткой жемчуга. Она немного похудела с тех пор, как я видела ее в последний раз, хотя худеть было уже некуда. Особенная бледность лица подчеркивала величину желтых кошачьих глаз. «Да, она была удивительна, — отметила я для себя. — Но какое право она имела быть такой неотразимой и великолепной, если Боб лежал уже охладевший, мертвенно безучастный».
— Он стал полностью бесконтрольный, — кричала Сесиллия, стараясь вызвать к себе жалость. — Совершенно неуправляемый. Я предупреждала его. Ты знаешь, что я предупреждала его. — Она начала всхлипывать. — Каждый божий день я говорила ему, что лекарства и алкоголь несовместимы, ведут в смертельному исходу. Я убеждала его, что он играет с огнем, так обращаясь со своим организмом. Я оказалась права. Если бы он не разрушал свой организм, он был бы жив, — печально сказала она. Но даже маска печали не прикрыла ее лица, оно все равно выражало только превосходство и чуточку унижения. Она не была добра и снисходительна даже к мертвому Бобу.
— Я молю Бога, чтобы это не оказалось самоубийством, ведь не было же записки. Это было случайное превышение дозы, реакция с алкоголем, — она остановилась на середине слова. — Над моей репутацией нависла туча. Все (она подчеркнула это слово) думали, что мы были любовниками, а тут…
Это было замечание, сделанное специально для меня.
— Что ты имеешь в виду под словом «думали»? Это самое нелепое утверждение, которое я когда-то слышала от тебя. А что бы ты хотела, чтобы люди думали? Ты жила с Бобом столько лет. Ты бы хотела, чтобы люди думали, что вы ходите, держась за руки? С самого начала он пожертвовал своей карьерой ради твоей. А по большому счету он пожертвовал своей жизнью ради твоей. Вот оценила бы ты только!
Она рухнула на тахту, сраженная резкостью моих слов.
— Кэтти, как ты можешь? Кто угодно, только не ты. Ты же знаешь, как я любила Боба. Ты должна была знать, как мне кажется.
Джейсон успокаивающе положил руку мне на плечо, в его глазах я увидела упрек за мою несдержанность. Он даже с интересом взглянул на Сесиллию, убежденный в подлинности ее горя.
Она тоже заметила это и обратилась к нему:
— Я знаю, Кэтти не верит мне, но это правда. Мы не были любовниками. Я ложилась с ним в постель, только когда Боб был пьян. Пьяный он принуждал меня к этому. В таких случаях я не могла отказать ему, потому что я боялась, что он может что-то выкинуть. Я никогда не спала с ним по желанию, — сказала она Джейсону далее с некоторой горделивостью в голосе.
Я подумала: «Чем же тут гордиться? Тем, что Боб умер, и никогда, пока он был жив, она не отдавала себя ему по желанию? Если уж не говорить о любви, то, по крайней мере, уважения-то он заслуживал?»
Я почувствовала недомогание. Джейсон был прав. Нам можно было не приезжать. Она не нуждалась в сопереживании. Я решительно встала. И ждала, что Джейсон тоже поднимется. Он и правда сделал это, но неуверенно, колеблясь. Он переводил взгляд с меня на Сесиллию и наоборот. Выражение его лица ясно говорило, что он сомневается, правильно ли мы поступаем, покидая Сесиллию.
Я заметила панику на лице Сесиллии, когда она осознала, что мы уезжаем. Она бросилась ко мне, протягивая руки с выражением бесконечного горя на лице. Потом заплакала и упала на колени.
— Кэтти, — шептала она, стоя на коленях, дергая меня за платье. — Ты не можешь сейчас уехать. У меня никого нет. Даже Уолт предал меня, даже Уолт, эта сволочь! Он так испугался за свое имя, связанное с моим. А ведь здесь никто не знал Боба, каким он был раньше, чем он был для всех нас. Прекрасное юное время! Вы мне нужны. Только вы двое, запомните это!
Я уже ни в чем не была уверена. Я глядела на Джейсона. Он кивнул мне одобрительно, обнял меня, помог Сесиллии подняться.
— Мне больней всего то, что Боб никогда не осуществит свою мечту, — сейчас она улыбнулась мне, умоляя глазами присоединиться к ее рыданиям. — Он никогда не попадет в Голливуд! — Она вцепилась в волосы. — Он так любил кино. — Она призывно взглянула на Джейсона. — Ты помнишь? Как он всегда говорил о кино и кинозвездах. Он так хотел стать частью этого мира! Он хотел поехать туда и написать обо всем этом, рассказать всему миру об этой фантастической сказке.