— Если она преуспеет в деле развода Форреста, наши руки будут в крови, — пробормотала я Джейсону.
— Я знаю, — согласился он, — я не могу простить себя. Но я не думал, даже не подозревал, что он женат.
— Нет, я не думаю, что когда-нибудь… — я почувствовала приступ безумной боли, снова и снова. Эта боль уже была мне знакома. Это была родовая боль!
Боже, помоги нам! Не руки наши в крови, а вся я. Повернувшись к мужу, я закричала:
— Я думаю, у меня выкидыш. Но это — не моя вина, — сказала я уже печально и добавила: — Видимо, не суждено.
Сесиллия навестила меня в больнице.
— Ах, Кэтти, — закричала она. — Я чувствую себя такой виноватой. Если бы ты не приехала в Нью-Йорк…
— Сесиллия, не надо никого винить, — устало ответила я, даже не пытаясь успокоить ее. — Говорят, что почти все выкидыши — естественный способ прекращения нежелательных беременностей, угодный Богу. Я так смотрю на эти вещи. Хотя это не тот случай.
Стоил ли мой ребенок ребенка Сесиллии, которого она собиралась иметь от Форреста и обвести его вокруг пальца? Было ли это местью судьбы за участие Джейсона в этой провокации, чтобы спасти контракт Сесиллии? Если было, это была мелочная сделка.
— Долго ли ты собираешься остаться здесь?
— До завтра.
— Как бы я хотела, чтобы ты жила в Нью-Йорке, чтобы мы могли видеться все время.
Я не ответила.
— Мне так одиноко, Кэтти. Сейчас у меня нет никого. Я потеряла Боба. Я не представляла, как многого я могу лишиться, потеряв его. Ты знаешь, как много ушло с ним?
Я снова не ответила, и она села ко мне на кровать. Я заметила, что она не так удручена, как обычно.
— Ты действительно потеряла человека, который любил тебя.
Она легла рядом со мной на кровать, я подвинулась, так, чтобы ей досталась часть подушки.
— Никто больше не будет любить меня так снова.
Она была права. Любовь Боба не сравнится ни с чьей. Сесиллия поняла это, но поняла слишком поздно. Осознание этого не поможет ни ей, ни Бобу. От этого ее потеря еще более ужасна. И какое это имеет значение: кто любит больше? Любовь отданная или полученная? Это была любовь потерянная.
У меня есть Джейсон и Мэган, а в следующем году у нас снова будет ребенок. И утрата Сесиллии забудется. Моя рука выскользнула из-под одеяла и встретилась с ее рукой.
Эта дата, 20 августа 1972 года, будет отмечена печалью в моей памяти. Моя сестра Энн всегда вспоминает две даты: 1963 год — год потери Джона Кеннеди, а 1968 год — год убийства Бобби Кеннеди. 1972 год навсегда останется годом потери моего ребенка и годом смерти Боба.
Сесиллия вышла замуж за Ричарда Форреста после того, как жена развелась с ним, в Санта-Доминго, но газеты растрезвонили об этом даже в Огайо.
— Ну, сейчас у нее есть все, — сказала Энн, не надеясь на мой ответ. — Деньги Форреста, карьера и ее собственный шампунь, не говоря уже о том, что духи «Сесиллия» завезены в наш торговый центр. Я ходила вчера туда за покупками, все магазины пропахли ими, я едва не задохнулась.
Я засмеялась над таким преувеличением. Джейсон обещал способствовать ее продвижению. Ведь она владела не всеми деньгами Форреста, только половиной. Миссис Форрест получила большую сумму на свое содержание — я так поняла.
— Мне все равно, но мне кажется, это несправедливо, — настаивала Энн. — Она фактически убила Боба почти своими собственными руками. По ее вине ты лишилась ребенка. Она разбила супружество, длившееся сорок лет. И при этом она имеет все.
— Во-первых, я думаю, что я лишилась бы ребенка в любом случае, даже если бы и не поехала в Нью-Йорк. Во-вторых, Боб, в конечном счете, сам отвечал за свою жизнь. И ты знаешь, что счастливый брак нельзя разрушить.
Мне и самой хотелось бы верить в свои слова, но я чувствовала себя виноватой перед прежней миссис Форрест. И, естественно, в мои планы не входило говорить об участии Джейсона в этом деле.
— К тому же, я снова беременна, и далее думать не хочу о том выкидыше. Это означало бы предательство перед тем ребенком, которого я ношу сейчас. В конце концов, если бы я родила тогда ребенка, не было бы этого случая.
Если Сесиллия не наврала Форресту для своей выгоды, то мы должны были родить в одно время, месяц туда-сюда. Конечно, Сесиллия надеялась на преждевременные роды или хотела убедить мистера Форреста, что в их семье всегда были поздние дети, очень поздние. Я вынуждена была улыбнуться — идеи Сесиллии о разрушении фигуры было достаточно, чтобы дать ей отсрочку.