Сесиллия такая, как она есть. Но она не таит злобы. Она всегда сразу же выплескивает ее. Именно поэтому они с Перси и поняли друг друга. Это птички одного полета. Перси старалась очернить Сесиллию, Сесиллия отвечала тем же. Они являют тот тип людей, которые способны осуждать другого за то, на что способны сами.
Но, позволь, я продолжу: она хорошенькая, но… На ней была красная, плотно облегающая блузка с блестками и красная юбка, не прикрывающая ничего, кроме бедер. Черные волосы коротко подстрижены, хвостик на затылке и челка на лбу, доходящая до щек. Экзотический вид! И тени на веках были красные! А Хью? О нем мало что можно сказать. Он придерживается своего стиля. Это случай экстравагантной самобытности, как сказала Сесиллия. Но Сесиллия сказала, что Персу очаровательна, как дьявол!
Я согласилась с оценкой Перси, Сесиллией. Несколько лет назад она была на улице без денег, а сейчас ее муж на вершине славы, преуспел в Вегасе. Непонятно, как ей удалось это за такой короткий срок?»
Когда Хью сошел со сцены, его роскошный ковбойский костюм поблек от пота, но глаза и лицо бешено сияли в полутемном зале. Перси бросила ему полотенце, но не стала дожидаться, когда он вытрется и переоденется, а немедленно повезла его домой.
— Как я сегодня? — спросил Хью. Это был вопрос, который он задавал каждый вечер.
— Нормально, — бросила она и попросила Вирджила поставить машину к запасному входу. Вот, надень, — она накинула на него что-то типа куртки. — Поосторожней, обезьяна, — гавкнула она, когда Хью выпростал руки из куртки, чтобы обнять ее. — Ты весь мокрый, а платье новое.
На ней было черное шелковое платье с длинными рукавами и без воротника. Неделю назад она решила сменить свой имидж. Если вы долго придерживаетесь одного стиля, вам немедленно следует его сменить. Если этого не произойдет, вы состаритесь, придете в застой и заплесневеете. Оформленный под жемчужину бриллиант, висевший на цепочке вокруг шеи, и другой бриллиант, больше первого, на третьем пальце ее левой руки — были ее единственными украшениями.
Почему мы должны идти домой? Я совсем не хочу домой, Перси. Я хочу где-нибудь посидеть, выпить. Ты же говорила, что я могу сегодня отдохнуть после выступления.
— Да. Но сегодня ты устал. Может быть, завтра.
— Я не устал, — заверил он ее.
— Ты ошибаешься! Ты устал, — затем она добавила: — Кто лучше Перси знает, когда ты устаешь, ты, глупый сукин сын? — Она приняла решение очистить свой язык от сквернословия. Она собиралась стать леди и настойчиво стремилась к этому. Но с Хью разговаривала в прежней манере. Он ждал именно такого к себе обращения. А если он ждал чего-то и не получал, это сбивало его с толку.
Она и Смоуки вытолкали Хью с черного хода прямо в автомобиль.
— Я голоден, — хныкал Хью.
— Ты ел за два часа до первого представления.
— Но это было так давно!
— Слушай, дурак, — она поправилась, — мой дорогой, ты же набираешь вес! И эти молодые пташечки не будут любить тебя, если бы станешь жирным, как свинья.
Он усмехнулся:
— А ты любишь меня, Перси? — он попытался проскользнуть рукой ей под платье, не стесняясь Смоуки и Вирджила на переднем сидении. Она стукнула его по руке, и он расхохотался.
— Конечно, — сказала она и подумала, что ей придется приложить сегодня больше усилий, чем обычно, чтобы привести его в нормальное состояние, успокоить, помочь ему заснуть. Доктор из Бирмингема говорил ей, что сон — лучшее лекарство для него, способное восстановить нервные затраты.
— Я умру от голода, — простонал он. Его настроение снова изменилось. — Давай съедим цыпленка. Или гамбургер с пивом.
— Тем более исключено. Это пища не для тебя. У меня дома индюшка. Ты поужинаешь индюшкой.
— Лучше гамбургер и жареное мясо, — бормотал он, снова засовывая руку ей под платье.
Она оцепенела. Говорят, наркотики убивают желания в еде и сексе, но это ложь в обоих случаях.
Через пять минут они были дома. Сначала она дала ему минеральной воды, потом заставила принять душ со сменой воды от горячей до прохладной и наоборот, она сделала ему массаж — все для того, чтобы он расслабился. Как хорошо, что она сняла этот домик. Они могли не мотаться по гостиницам. Она не хотела миллионов восторженных и любопытных глаз, завороженно останавливающихся на Хью. Перси не хотела чувствовать себя, как на вокзале, где подслушивают и подглядывают из-за каждой двери. К тому же, ей приходилось давать ему наркотики, хотя очень этого не хотелось. Она старалась избегать их, если сама могла стимулировать Хью. Она знала, что это рискованное и вредное дело! Это приводило к срывам. Однажды он почти озверел и бросился на нее. Это было в Уичито. Тогда помог Гард Пруденс. Впервые помог, не считая тех пятидесяти процентов, которые он платил ей.