С трудом удержавшись, чтоб не высказать красавчику все, что я о нем думаю, подняла с земли свой дорожный мешок и закинула его на плечо.
— Можем идти. Сразу говорю — чувствую себя нормально.
— Тогда пошли — нам нужно попытаться оторваться от погони, а время поджимает.
Да… — подумалось мне, из-за этой проклятущей змеелисы мы потеряли немало времени. Самое неприятное в том, что хвостатая уродина более не пыталась спрятаться от нас. Она спокойно сидела в отдалении, наблюдая за нами, и не делая попыток вновь приблизиться к нам. Ну, а когда мы вновь двинулись в путь, то тренли отправилась вслед за нами. Вот паразитка, а! Чего мне сейчас меньше всего хочется, так это постоянно лицезреть это ядовитое недоразумение, которое плетется за нами, хотя и не приближаясь, но и не отставая ни на шаг. И без того настроение хуже некуда, так вдобавок ко всему, стоит лишь оглянуться, как постоянно видишь змеелису!
Небольшой туман все еще лежал в ложбинках, так что шагать пришлось довольно медленно, и с особой осторожностью — не хватало еще оступиться и повредить ногу. Признаюсь — это меня вполне устраивало, потому что чувствовала я себя, говоря откровенно, все хуже и хуже. То, что очень болит обожженная рука — об этом можно даже не упоминать, дело само собой разумеющееся. Должна сказать, что сейчас я хорошо понимала состояние Эжа, когда он только-только вышел из тюрьмы со страшным ожогом от клейма. Хуже того — у меня через какое-то время началась тахикардия, заныло в грудной клетке, постепенно стала появляться мышечная слабость, да вдобавок ко всему заболела голова. Ох, вспомнить бы, какие там симптомы после отравления ядом змей или насекомых… Вроде по признакам очень похоже. Мне только и остается, что молиться всем Богам о том, чтоб доза яда, попавшего в мой организм, была совсем небольшой, и чтоб я смогла самостоятельно справиться с этим отравлением, а иначе… Скажем так: о возможных последствиях лучше не думать, там перспективы одна хуже другой.
Плохо то, что мне постоянно хотелось пить, и я, сама того не желая, выпила почти всю воду из бутылок. По счастью, через какое-то время нам встретился ручей на пути, где мы сумели напиться, набрать с собой воды в бутылки, смыть с лиц грязь и пот. Должна сказать, что моя одежда полностью пропиталась потом, который стекал по моему телу крупными каплями. Может, это и хорошо, ведь грязь и отрава выводится из организма и через поры.
А потом на меня словно накатило нечто странное, и я стала воспринимать все происходящее урывками, словно выныривая в реальность из сна и вновь проваливаясь в него. Несколько раз замечала, как наши спутники отмахивались вилами от каких-то зверей, как-то раз увидела, как Эж одним взмахом топора сносит голову зверю, похожему на большую прыгающую ящерицу… Не знаю точно, сколько времени это продолжалось, но отпустило меня ближе к полудню, и только тогда я вновь стала воспринимать реальность. Я злилась на себя, и на свое паршивое самочувствие, но понимала, что все происходящее со мной — это последствие отравления, и все, что я могу сделать в столь неприятной ситуации — держаться на ногах до последнего, и постараться сохранять ясность мысли.
Так получилось, что именно в это время мы натолкнулись на тропинку. Не похоже, чтоб по ней часто ходили люди, но, тем не менее, она не походила и на звериную тропу. Немного поколебавшись, Эж пошел по ней, а мы направились следом. Идти по тропинке было куда легче, чем по лесу, и в первую очередь это относилось ко мне. Говоря откровенно, я даже не шла, а плелась из последних сил, прекрасно осознавая, что задерживаю весь наш небольшой отряд. Не знаю, насколько еще хватит моих сил…
Не прошло и четверти часа, как тропинка привела нас к чему-то похожему на огромный овраг, или, вернее, к огромному разлому в земле, через который на другой берег был перекинут висячий мост, который, похоже, был сооружен довольно давно — выглядел он далеко не новым, да и кое-какие доски в нем отсутствовали. То, что мы увидели, куда больше напоминало пропасть в горах, тем более что разлом, судя по всему, в длину тянулся на многие километры — в ином случае не было бы смысла стоить здесь мост. Да и глубина этого разлома была достаточно впечатляющей, а на каменистом дне протекал ручей.
— Это… Это что такое?! — повернулся Эдуард к Эжу, тыкая пальцем в сторону ручья. — Это и есть та река, о которой ты нам говорил?!
— Я же сказал, что до реки нам еще дойти надо… — спокойно ответил Эж. — Сразу говорю: об этом овраге я знал, но не стал говорить вам, чтоб не пугать заранее — сами видите, какой тут мост, пройти по нему не каждый решится.