Правда, из-за дождя и волн причалить прямо к домику получилось далеко не сразу, да к тому же вода с неба просто-таки лилась сплошным потоком. Хорошенько привязав лодку к одной из свай, мы поднялись по ступенькам к двери. Надо же: бревенчатый дом, сложен основательно, дверь закрыта на цепочку, а еще там стоит небольшая бочка под воду, которая сейчас доверху заполнена дождевой водой. С опаской открыли дверь, но внутри, как и ожидалось, никого нет, есть лишь самое необходимое для проживания — небольшая печка, охапка дров, широкая деревянная лежанка, на которой лежат два старых лоскутных одеяла… Свет проникал через два маленьких оконца, и в домике было темновато. Не сказать, что мы пришли в царские хоромы, но пересидеть непогоду тут вполне можно.
Для начала я затопила печь, затем из дорожного мешка достала веревку, натянула ее вдоль одной из стен, и развешала там нашу промокшую одежду — пусть сохнет. Запасная одежда, лежащая в дорожных мешках, оказалась насквозь влажной, но тут уж ничего не поделаешь — высохнет прямо на нас. Еще я принесла воды, и поставила ее греть в большом глиняном горшке.
Очень скоро в домике стало не просто тепло, а даже жарко. Достали еду, прихваченную из дома охотников, поели… Стало легче, и постепенно нас отпустило то напряжение, в котором мы находились последнее время. За стенами по-прежнему идет дождь, то стихая, то вновь проливающийся на землю едва ли не потоком. Да, сейчас о продолжении пути не может быть и речи. Что ж, раз такое дело, то можно и передохнуть.
Сейчас мы трое — Лидия, Эж и я, сидели на низкой скамейке рядом с печкой и смотрели на огонь. Я еще с детства помню, как бесконечно долго можно наблюдать за языками пламени — не знаю насчет остальных, но меня подобное зрелище всегда успокаивало.
Опять отличился Эдуард — он достал бутылку с хмельным пойлом, которую забрал в доме охотников, и с немалым удовольствием присосался к горлышку.
— Не увлекался бы ты этим делом… — покосился в его сторону Эж. — Мало ли какая дрянь там может быть намешана.
— Главное — там никакой химии нет, все натуральное… — красавчик вновь приложился к бутылке.
— Я бы не стал так рисковать, потому как пить хмельное в нашем положении довольно рискованно… — нахмурился Эж. — Вдруг куда-то идти придется…
— В такую погоду никто собаку на улицу не выгонит, а ты что, на прогулку собрался?.. — пьяно хихикнул Эдуард. Не знаю, из чего именно была изготовлено питье, находящееся в этой бутылке, но красавчик пьянел просто-таки на глазах. — И вообще, хватит указывать! Что, самый умный? Мне надо нервы успокоить, а раз ничего более прилично под рукой нет, то на крайний случай и здешняя бормотуха сгодится. Конечно, это не те дорогущие вина, которые привык пить наш золотой мальчик, но, в крайнем случае, сгодится и здешнее пойло. Не желаете попробовать? Ну и не надо, мне больше достанется. Кстати, по мозгам оно бьет неплохо.
Тут красавчик прав — еще несколько глотков, и он свалился прямо на пол, даже не добравшись до лежанки, а затем мы услышали его раскатистый храп.
— Надо было бы у него бутылку отобрать, да я сегодня что-то устал… — вздохнул Эж. Хм, еще бы ему не устать, столько времени греб по реке! Сейчас у него от тяжелых весел такие мозоли на ладонях, что смотреть страшно. — Надеюсь, до утра наш герой проспится. Он прав в том, что нам сейчас, и верно, нет смысла снова отправляться в путь. Досадно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.
— Скажите, а почему вы оба согласились отправиться за мной?.. — вдруг спросила Лидия.
— Вообще-то каждый из нас подписывался на это дело по отдельности, а никак не вместе… — усмехнулась я.
— Эдуард назвал тебя «золотым мальчиком»… — продолжала Лидия, обращаясь к Эжу. — Всем известно, кого считают таковыми, и я не понимаю, как могло оказаться, что баловень судьбы оказался здесь?
— Не отношусь к числу любителей рассказывать о себе… — неохотно отозвался Эж.
— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто хорошо зная свою маму, я догадываюсь, что она вряд ли отправила бы сюда любителя острых ощущений — скорей, она стала б искать того, кто оказался в крайне… стесненных жизненных обстоятельствах. Извини, если тебе неприятен мой вопрос…
Эж какое-то время молчал, а потом пожал плечами:
— Так оно и есть. Да и рассказывать особо нечего, но если это тебя так интересует…
— Каюсь, интересует.