Впрочем, сейчас не до воспоминаний о Лилечке, потому как тишина за стенами избушки простояла недолго. Не хочется описывать все звуки, которые раздавались снаружи, но потом раздалось нечто вроде громкого лягушачьего кваканья, только с заметным шипением, затем наша лодка снова стала колотиться о сваи, и я услышала испуганный голос Лидии.
— Что происходит?
— Ничего такого, ради чего стоит прерывать свой сон… — пожала я плечами. — Обычные ночные звуки этого мира, и ничего более.
— Мне страшно… — дрогнувшим голосом заговорила та. — Всякая чушь в голову лезет…
— Не беспокойся, все в порядке… — я присела возле нее, и погладила по голове, как ребенка — сейчас бедняжке не стоит лишний раз пугаться, и без того следует удивляться тому, что она еще умудряется держать себя в руках. — Спи, пока что можно ни о чем не беспокоиться.
— Не хочу… — покачала головой Лидия. — Да и страшновато немного — за стенами такие жуткие звуки раздаются, что хочется заткнуть уши и спрятаться! Только вот прятаться здесь негде, так что ты лучше со мной посиди. Не возражаешь?
— Какие тут могут быть возражения! Вдвоем веселей, да и время до утра быстрей пройдет. Расскажи лучше, что произошло после того, как вы здесь оказались?
— Даже вспоминать не хочется!.. — всхлипнула Лидия. — Дома была весна, тепло, светило солнце, а здесь мы оказались посреди поздней осени. Холодно, снег, ветер… Не надо нам было уходить с того островка посреди болота, но вокруг было так страшно… А еще я хотела укрыться в лесу от ветра — все же среди деревьев не так холодно, но все пошло не так…
Лидия еще долго рассказывала мне о том, что с ними произошло в этом мире — ей просто нужно было высказаться, тем более что она и без того очень давно сдерживала свои чувства и эмоции. Я узнала немало из того, о чем ранее эта парочка нам не говорила, ну да все подробности так сразу и не упомнишь. Еще я заметила, что Лидия старается ничего не говорить об Эдуарде — у меня складывается впечатление, что она уже неосознанно вычеркнула его из своей жизни, хотя раньше без памяти любила этого красавца. Что ж, к этому все шло. Но больше всего Лидию беспокоило другое — беременность и будущие дети, и тут я ее хорошо понимаю.
— Знаешь, мне по всем расчетам скоро надо рожать… — со слезами в голосе заговорила она. — Но если они появятся на свет здесь, в этом мире… О таком мне не хочется даже думать!
Я прекрасно понимаю ее опасения. Рождение детей в нынешних обстоятельствах — это если не катастрофа, то нечто очень похожее. С женщиной, ослабевшей после родов, да еще и с двумя крохотными детишками на руках мы вряд ли сумеем незаметно добраться до болота. Однако то, что позже рассказала Лидия, меня всерьез озадачило, потому как подобное мне раньше и в голову не могло прийти. Оказывается, в этом мире рождение двойни (не говоря о тройне) считается дурным знаком, которое несет великое несчастье не только своим родителям, но и всему семейству, вплоть до отдаленных братьев, сестер и тетушек с дядюшками. Утверждают, что женщина, родившая близнецов, совершила какой-то тяжкий грех, и потому один из детей считается Божьим наказанием. Ну, а раз не разобрать, кто из двух новорожденных является плодом греха, то, как правило, избавляются от обеих — так надежнее и спокойнее, а Небеса этот грех простят, да, дескать, и не грех этот вовсе!.. Заодно можно только посочувствовать и дальнейшей судьбе их матери — сама виновата, нечего было в свое время поступать нечестиво и семью позорить!..
Да, это уже серьезней! Конечно, я надеюсь, что мы сумеем добраться до «окна» еще до родов Лидии, но если все же это произойдет до того, как мы окажемся возле нужного нам места, то придется в очередной раз как-то выкручиваться.
— Я еще и другого опасаюсь… — продолжала Лидия. — В храме у нас часто брали кровь, и я все время боялась, как бы до заражения не произошло, ведь о гигиене и стерильности здесь ничего не знают. Вдруг мне какую-нибудь здешнюю гадость в кровь занесли, которая может детей заразить? А если малышки уже инфицированы? А вдруг местная зараза у меня в организме уже дремлет, и через какое-то время себя проявит?
Если честно, то я сама об этом подумывала, но я не стала говорить о своих опасениях женщине, которая через какое-то время должна родить. Больше того: она невольно ждет от меня опровержения своих страхов, так что я лишь махнула рукой и даже снисходительно улыбнулась:
— Ерунду не говори и не накручивай себя понапрасну! Все будет в порядке, и не забивай голову всякими глупыми выдумками! Это просто самые обычные опасения, не имеющие под собой оснований, и ничего больше! Впрочем, каждая из тех, кто первый раз собирается стать матерью, каких только страхов себе не придумает! У всех поведение — как под копирку!