Делать нечего, пришлось положить перед ней золотую мету, после чего мы убрались в свою комнату под разгневанным взглядом женщины.
— Я тебя предупреждал… — хмыкнул Эж, усаживаясь на топчан. — Теперь ты в ее глазах являешь собой воплощение порока.
— Думаю, не я одна — для нее ты тоже не пример добродетели.
— Глядя на физиономию этой особы, могу тебя уверить, что в глубине души она тебе завидует — рада бы привести к себе нормального мужика на ночь, а то и не одного, но боится, что об этом узнают посторонние. Что ни говори, но ей необходимо поддерживать безупречный статус своего заведения и свое высокое реноме.
— Судя по ее виду, она замужем, так что твои предположения ничем не обоснованы.
— Спорить готов — эта кислая особа охотно сменяла бы своего муженька на кого-то другого, пусть даже на время. Могу побиться об заклад, что в ее отношениях с супругом нет ничего, кроме нудной тягомотины.
— С чего ты это взял?
— В этом можешь мне поверить на слово.
— Скорей всего, хозяйка просто строго придерживается здешних обычаев и правил.
— У поступков всегда два мотива… — усмехнулся Эж. — Настоящий, и тот, что красиво звучит.
— Пусть так… — не стала спорить я. — Меня здешняя хозяйка в данный момент не очень-то волнует. Лучше покажи мне свою руку, вернее, предплечье — на твой ожог сейчас смотреть страшно.
— А я думал, тебя заинтересует нечто другое… — в голосе Эжа вновь слышалась легкая насмешка.
— Хватит дурака валять… — отмахнулась я, ставя корзину на стол. — Нужно разобраться с твоей раной — не зря же мы заходили в лавку аптекаря.
— И так пройдет. Заживет все, как на собаке.
— Давай не будем спорить. Раздевайся до пояса.
— В ином случае я бы поспорил, что именно нужно снимать, но сейчас, уж так и быть, послушаюсь… — хмыкнул Эж, стаскивая с себя длиннополую рубаху. — Все одно не отстанешь, а я не привык отказывать даме в таких просьбах.
Ожог выглядел просто ужасно — распухшая и раздувшаяся плоть, посреди которой виден неровный круг с каким-то непонятным знаком посередине. Да уж, клеймо раскаленным железом — это зрелище не для слабонервных. По классификации термических ожогов я вижу где-то третью-четвертую степень, болеть должно очень сильно, да и заживление будет идти достаточно медленным. Наверняка Эж мелет всякую чушь именно потому, что пытается отвлечься от постоянной боли. Плохо то, что под руками у меня сейчас нет ничего из тех медикаментов, которые необходимы в таких случаях. Ладно, постараемся обойтись тем, что есть…
Достала из корзины небольшой глиняный сосуд с непонятной мазью, и чистый кусок холстины — все это мы купили в лавке аптекаря за немалые деньги: по словам продавца, он продал нам просто-таки чудодейственную мазь от ожогов. Конечно, в любое другое время я бы никогда не стала пользоваться непроверенными лекарствами — все же велик риск занесения инфекции, или проявления аллергической реакции (неизвестно, как эта мазь подействует на человеческий организм), но сейчас у меня просто не было иного выхода. Тем не менее, с мазью пока подождем. Приложила на место ожога чуть влажную ткань, слегка перебинтовала, только чтоб повязка не слезла. Конечно, для таких ран предпочтительней воздух, без всяких повязок, только в данный момент велика вероятность, что в рану может попасть инфекция — пусть в этой комнатушке сравнительно чисто, но все же здешние жители имеют довольно отдаленное понятие о гигиене. Теперь эту повязку надо увлажнять в течение шести часов (причем это желательно делать каждый час), а только затем наложу повязку с тонким слоем сомнительной мази от здешнего аптекаря — к сожалению, это все, что я могу сделать в данный момент. На мой взгляд, неплохо было бы сделать укол антибиотика, но чего нет — того нет.
Выдернув пробку из глиняной бутылки, понюхала содержимое — запах не очень, но придется рискнуть… Достала из корзины небольшую глиняную кружку, которую купили в той же лавке аптекаря, плеснула в нее воды, и аккуратно уронила туда несколько капель снадобья из бутылки.
— Выпей… — протянула я кружку Эжу. — Аптекарь говорил, что это уменьшает боль.
— Н-да… — мужчина взял кружку. — Тот знахарь, кажется, говорил о том, что нужно принимать сразу ложку этого снадобья, а не пару капель.
— Неизвестно, как оно подействует на твой организм… — вздохнула я. — И без того даю тебе непроверенное лекарство…
— Если принять во внимание, что я выжил после того мерзкого варева, которое называется тюремной баландой, то вряд ли отдам концы после ложки зелья из этой бутылки… — Эж одним махом проглотил содержимое кружки. Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали.