— Кто там?.. — спросила я.
— Хозяйка велела вам лампу принести.
А ведь точно — лампы у нас еще нет. Подняла сброшенную рубаху Эжа, и накинула ее ему на плечо — не стоит служанке видеть перевязку на мужчине, сразу поймет, что к чему, после чего расскажет хозяйке, что в ее гостиницу вселился недавний арестант, и та без промедлений выкинет нас из своей гостиницы, а ведь скоро прозвучат три удара колокола. Раскрыла дверь, впустила молодую служанку, которая бросила любопытный взгляд на Эжа, а тот, в свою очередь, с интересом рассматривал девицу.
— За лампу спасибо, принеси еще кувшин воды… — велела я служанке.
— Сейчас…
Я подождала, когда девица принесла нам воду, после чего закрыла дверь на засов, и повернулась к Эжу.
— Ложись-ка ты спать. Наверняка сегодняшнюю ночь глаз почти не сомкнул.
— Есть такое дело… — согласился Эж. — Говоря откровенно, глаза у меня почти закрываются, причем желание вздремнуть появилось сразу же после обеда и общения с тобой. Только вот окно…
— Не беспокойся, закрою… И вот еще что: рубаху пока не надевай — перевязку на ране следует каждый час смачивать водой… Еще поставлю кувшин возле топчана — тебе надо пить больше воды.
— Как скажешь…
— Мы с тобой все еще не поговорили про дочь Ксении Павловны…
— Давай об этом завтра, ладно? Сегодня я что-то немного расклеился… Кстати, раз мы с тобой остались вдвоем, да еще в интимной обстановке, то не хочешь ли пожелать мне спокойной ночи?
— Без проблем… — пожала я плечами. — Как говорил Карлсон — спокойствие, только спокойствие.
— Хоть обижайся, хоть нет, но я вынужден сказать — ты мне не нравишься… — сделал вывод Эж.
— Я от тебя тоже не впадаю в экстаз.
Эж уснул почти сразу же, как только улегся на топчан, а я пока что устроилась за столом — спать еще не хотелось, но в комнате было темно, так что я надломила стерженек в лампе, и очень скоро комната осветилась неярким зеленовато-желтым светом. Надо посидеть, подумать, что нам следует делать дальше, а заодно повязку на ране моего спутника следует поддерживать во влажном состоянии. Что касается поведения Эжа, и его слов, то он, скорей всего, еще не окончательно пришел в себя после неожиданного освобождения. Не страшно, это, как правило, проходит через какое-то время.
А еще интересно бы кое-что узнать об этом человеке. Ксения Павловна ничего мне о нем не говорила, упомянула лишь, что у него непростой характер. Возможно, так оно и есть, но отчего-то мне поведение Эжа слегка напоминает ухватки мальчиков-мажоров, которых несколько раз каким-то чудом заносило в нашу больницу. Помнится, эти парни были уверены, что им принадлежит весь мир, и вели себя соответствующим образом. Как бы то ни было, ясно одно, что этот молодой человек уже вышел из возраста юных лоботрясов, и к тому же избалованному мажору нечего делать в этих местах.
Эж спал беспокойно, постанывал, метался… Положив руку ему на лоб поняла, что молодого человека лихорадит. Все правильно, при таком-то ожоге следовало ожидать подобного. Накрыла больного его же рубахой — все равно одеяла в этой комнате не имелось. Поколебавшись немного, снова налила в кружку воды, и плеснула туда аптекарского снадобья из бутылки — может, это зелье все же несколько облегчит боль от сильного ожога и сон будет более спокойным. Заодно то и дело смачивала повязку на руке Эжа, поила его водой из кружки, а еще положила на лоб мужчины влажную ткань — увы, но это все, что я могла сделать в данный момент.
Не знаю, сколько прошло времени, но по моим прикидкам уже должна быть глубокая ночь. Пожалуй, мне тоже пора спать, только вот топчан не очень широкий, и нам вдвоем там будет тесновато. К тому же я могу случайно задеть его рану, и не хочется даже думать, какую боль это может причинить Эжу. К тому же я несколько старомодна, и пристраиваться на ночь под бок к молодому человеку, которого я знаю всего несколько часов — подобное мне не по душе. Ладно, можно поступить проще — легла на пол возле топчана, свернула свою куртку и сунула ее себе под голову. Конечно, неудобно, но одну ночь можно перетерпеть. К тому же на полу я буду время от времени просыпаться, и потому могу следить за тем, как чувствует себя Эж.
Я уже почти заснула, когда внезапно услышала неприятный скрип снаружи — словно некто царапал по стеклу чем-то острым. Сердце испугано забилось, но чуть позже я успокоилась — ничего, окно закрыто надежно, в комнату никто не проберется. Царапанье продолжалось минут пять, и все это время я думала о том, что, оказывается, даже в больших городах по ночам нет полного покоя — не просто же так и здесь на ночь крепко-накрепко закрывают окна и двери… Когда же неприятные звуки смолкли, я еще долго лежала, вслушиваясь в тишину, и лишь потом забылась тревожным сном.