Утром мы проснулись оттого, что в нашу дверь забарабанили.
— Что такое?.. — спросила я, протирая глаза ото сна, и пытаясь сообразить, где нахожусь.
— Хозяйка просила передать, чтоб вы не задерживались… — раздался голос служанки. — Сказала, что оставила вас только до утра, а оно уже наступило.
— Понятно… — отозвалась я. — Передай, что мы и сами медлить не будем.
Служанка ушла, а я раскрыла ставень на окне. Так: солнце уже встало, за окном слышен шум города, значит, и нам здесь задерживаться не стоит.
— Если не ошибаюсь, нас просят на выход… — усмехнулся Эж, осторожно потягиваясь на топчане. — А я еще я понял, что твое появление — это не ночной кошмар, и отныне мне поневоле придется иметь дело с тобой.
— Твоя деликатность произвела на меня должное впечатление… — отмахнулась я. За время работы в больнице мне поневоле пришлось усвоить, что больные иногда позволяют себе грубость, а травма у Эжа достаточно серьезная, так что спишем его нелюбезное обращение на нездоровье.
— Ты что, на полу спала?.. — мужчина только что увидел смятую куртку на полу, которую я использовала вместо подушки.
— А чем плохо?.. — пожала я плечами. — Второй кровати здесь все одно нет.
— Нам бы вполне хватило места и на этом топчане.
— Мне так удобней.
— Поверю на слово… — хмыкнул Эж. — Кстати, должен извиниться: кажется, я вчера вел себя несколько бестактно, в чем сегодня искренне раскаиваюсь.
— Считай, что твои извинения приняты… — говоря откровенно, у меня имеются сильные сомнения насчет чистосердечного сожаления Эжа, но худой мир все же лучше доброй ссоры.
— А еще хозяев этой гостиницы тоже не назовешь очень радушными людьми… — продолжал Эж. — Надо же, а я надеялся пользоваться здешним гостеприимством еще пару часов, тем более что впервые за последнее время спал более или менее спокойно. Думал, мы с тобой душевно пообщаемся, поговорим о жизни, ты мне расскажешь земные новости — я здесь, как ты понимаешь, уже не первый месяц, можно сказать, отстал от жизни. Увы, но поговорить на посторонние темы пока что не получится. Похоже, я не произвел на здешнюю хозяйку должного впечатления, раз нам указывают на дверь.
— По-моему, она от нас обоих не в восторге… — я подошла к мужчине, потрогала его лоб. Температура еще держится, но вот жара, по-счастью, уже нет. — Как чувствуешь себя?
— Нормально. Главное — не хуже, чем вчера. А ты, как я погляжу, изображаешь из себя сестру милосердия?
— Я, вообще-то, имею профессию медсестры, так что изображать тут нечего. Вот еще что: перед уходом нужно тебе сделать перевязку. Очень рассчитываю на то, что аптекарь сказал правду, и мазь поможет.
— Не стоит мороки… — Эж с неприязнью покосился на глиняный сосуд с темной мазью. Ну, в этом нет ничего удивительного — я уже давно заметила, что нередко даже сильные мужчины с опаской относятся к лекарствам и медицинским процедурам.
— Стоит или нет — это позволь решать мне… — оборвала я Эжа. — Хоть в этом мне не возражай, ладно?
Нанесла слой мази на полотно, и приложила его к ране, которая выглядела далеко не лучшим образом. Перевязала, укрепила, и, надеюсь, повязка с руки не слезет. Заодно снова плеснула в кружку зелье из бутылки — судя по виду Эжа, это творение аптекаря, и верно, помогает. Вреда, во всяком случае, оно не приносит.
— Я б лучше, чего покрепче принял… — поморщился мужчина, глядя в кружку.
— Пей, чего дают — у нас выбора нет.
— Слушай, а чего кувшин пустой?.. — поинтересовался Эж, проглотив содержимое кружки. — Вчера до краев был…
— Да ты всю ночь воду пил.
— Надо же, а я и не заметил…
Нет смысла пояснять этому человеку лишний раз, что при высокой температуре люди обычно много пьют, а Эж, кажется, ночью даже бредил немного.
— Одевайся… — я стала доставать из-под топчана клубки ниток. — Я пока деньги заберу.
— Интересно… — Эж прикинул на руке клубок. — И сколько же тут денег?
— Осталось десять серебряных крепи, а вот золотые, серебряные и медные меты надо будет пересчитать. Ну, и чешуек пара пригоршней найдется.
— Что ж, уже неплохо… — кивнул головой Эж. — Ладно, возьмем себе немного денег в кошелек, остальное складываем в корзину, и пошли отсюда, пока хозяйка к нам сама не пришла — она, знаешь ли, не в моем вкусе. Зато гарантирую, что у этой дамы для нас с тобой уже приготовлены ушаты грязи.