Признаюсь: к концу дня я настолько устала, что после первого удара колокола уже перестала прислушиваться к разговорам вокруг нас — что ни говори, но три дня пешего пути дают о себе знать. Стоило нам вернуться в гостиницу, как нас окликнул хозяин:
— Как прошел день?
Интересно, с чего к нам такое внимание? У меня не было никакого желания разговаривать, зато Эж оказался более общительным:
— Мы только приехали, ходили весь день, молись… Немного устали после дороги, надо передохнуть.
— Конечно!.. — хозяин был настолько любезен, что лично проводил нас до комнаты, сам поставил лампу на стол, да еще и пожелал спокойного отдыха.
— Интересно, что ему надо?.. — негромко спросила я Эжа, когда тот закрыл дверь за хозяином гостиницы. — Или он нас в чем-то подозревает?
— На мой взгляд, он просто пытается приударить за тобой… — усмехнулся тот. — Кажется, ты ему понравилась.
— Спасибо, обойдусь без такого поклонника.
— Догадываюсь, что это герой не твоего романа… — Эж сломал стерженек в лампе и стал закрывать ставень на окне. Это правильно — что бы ни говорили окружающие о том, что тут находится святое место, и здесь сравнительно безопасно, но предусмотрительность не помешает.
— Жаль, проходили напрасно полдня, но так ничего и не выяснили… — вздохнула я.
— О нашей парочке — да, тут пока глухо, но я бы хотел сказать другое… Здесь вовсю идут те же разговоры о чудесных исцелениях, вроде тех, что мы слышали в дороге.
Это верно — о волшебных исцелениях в Тарсуне говорят везде — дескать, в этом месте творятся самые настоящие чудеса. Я, если честно, в силу своей профессии подобную болтовню старалась пропускать мимо ушей, а Эж, видимо, заинтересовался — недаром об этом он расспрашивал людей в здешних трактирах.
— Мало ли что болтают… — махнула я рукой.
— Нет, тут все не так просто… — покачал головой Эж. — Я тоже вначале думал, что имеем дело с пустыми разговорами, но… Эта история о творящихся здесь чудесах чем-то зацепила меня еще в дороге, и я решил узнать немного больше. Понимаешь, о своем невероятном излечении говорили только те паломники, материальный достаток которых был явно выше среднего. Да и здесь, в Тарсуне, пообщавшись с людьми, я понял, что тут дело не только в молитвах — для того, чтоб с больным произошло чудо излечения, страждущему нужно идти в Храм Величия, а уж оттуда, после должного пожертвования на благо развития веры, ты выйдешь, скорей всего, значительно поздоровевшим.
— Если я правильно поняла, то чудеса происходят только с теми, кто раскошелится на приличную сумму?
— Так и есть.
— Рада за них… — пожала я плечами. — Как всегда, все упирается в деньги. Что ж, пусть больные поправляются, исцеляются, излечиваются, встают на ноги… Только к нашей пропавшей парочке все это не имеет никакого отношения.
— Не уверен.
— Я тебя не понимаю.
— Да я и сам понять не могу, в чем тут дело, но нутром чувствую — все это каким-то образом взаимосвязано между собой, хотя общих точек соприкосновения пока что определить не могу. Если я не ошибаюсь, то массовые чудеса исцеления стали происходить в Тарсуне пару месяцев назад…
— И что с того? Люди выздоравливают — и хорошо, я за них рада, но с нашей пропавшей парочкой это не связано никоим образом. По словам Гаппа, незадачливых влюбленных увезли сюда дней десять назад. Вернее, сейчас можно говорить уже о двух неделях, так что по времени с началом сказочных исцелений, как ты понимаешь, все это никак не совпадает. Не знаю, почему ты соединяешь вместе два совершенно разных события.
— Говоря откровенно, сам не знаю… — признался Эж, присаживаясь на свой топчан. — Просто привык на работе просчитывать возможные варианты развития того или иного действия. Хочешь — верь, хочешь — нет, но ошибался я довольно редко.
— И какая же у тебя профессия? Если это, конечно, не секрет.
— Да какой там секрет… У меня юридическое образование. Удивлена? Напрасно. Предугадывая твой очередной вопрос на тему, почему я оказался здесь, отвечаю коротко: так сложилось. Ты, думаю, тоже пришла сюда не в поисках приключений.