— Вообще-то это не тот человек, с которым мне бы хотелось делиться планами на будущее… — усмехнулась я.
— Поддерживаю… — кивнула головой Лидия. — Он вроде улыбается, даже шутить пытается, а глаза остаются холодными. Мне почему-то кажется, что при необходимости он каждому из нас без колебаний открутит голову.
— У меня примерно такие же впечатления… — согласился Эж. — Ох, если бы знали, куда именно нам следует идти, не пришлось бы полагаться невесть на кого. До сих пор блуждаем, как впотьмах, дорогу ищем, можно сказать, на ощупь, наугад пытаясь дойти до нужного места, цепляемся едва ли не каждого, кто может нам помочь…
— Пока что нам в каком-то смысле везло… — сказала я.
— Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, будем считать, что так и есть… — чуть улыбнулся Эж. — Все, хватит болтать, отправляйтесь-ка вы обе на боковую. Конечно, время для сна еще не наступило, но если появилась возможность поспать пару лишних часов, то этим следует воспользоваться. Если Лесовик (или как там его по-настоящему звать) сказал нам правду, то завтра предстоит долгий путь по лесу, и встать придется рано. Я дежурю первым, а после полуночи, как говорят в армии, пост сдам.
— Пост сдашь, я пост приму… — мне только и осталось, что попытаться каким-то образом так устроиться на неровном полу, чтоб неровно уложенные доски не очень заметно упирались в спину. — Сразу чувствуется служивый человек.
Мы с Лидией легли на полу, и я уснула почти сразу. Не знаю, сколько спала — похоже, что совсем немного, но проснулась оттого, что Эж потряс меня за плечо. Вначале я подумала, что уже наступила моя очередь дежурить, но наш спутник был явно растерян.
— Лидия…
— Что с ней случилось?.. — ахнула я, и сон пропал, будто его и не бывало. Если только у нее сейчас начались схватки… Ой, только не это!
— Она не спит, плачет, и не может остановиться, а я не знаю, что тут можно сделать…
Фу, прямо камень с души! Ясно, что женские слезы мужчины не переносят, а некоторые из представителей сильного пола при виде плачущей женщины теряются, и Эж не был исключением. Повернувшись к Лидии, увидела, что она, и верно, лежит и тихо плачет, причем слезы из ее глаз катятся без остановки.
— Что с тобой?.. — постаралась я как можно мягче спросить Лидию. — Что случилось?
— Да так, накатило что-то, мысли всякие в голову лезут… всхлипнула та. — Мне так плохо…
— Тоже мне, удивила… — бодро произнесла я. — Когда ночью нет сна, то в голову приходит такая чушь, о которой утром вспоминать не хочется!
— Тут другое…
Говоря откровенно, я уже давно опасалась, как бы Лидия не сорвалась на истерику — просто удивительно, что этого пока что не случилось. У женщин в положении чувства и эмоции резко обостряются — именно потому некоторые будущие мамы могут частенько срываться или выходить из себя. Что ни говори, но тяготы последних дней и трудности дороги должны были дать о себе знать, а гибель Эдуарда на ее глазах могли подвести бедную девушку к нервному срыву. Надо что-то делать, лишь бы этого не допустить! Кивнула головой Эжу — мол, спроси ее о чем-нибудь постороннем!.. Думала, молодой человек меня поймет, но вместо этого тот брякнул:
— Это нирида сказала тебе что-то неприятное?
Как и следовало ожидать, вопрос вызвал у девушки настоящий поток слез — судя по всему, Эж невольно угадал одну из причин слез Лидии. Не просто же так будущая мать не стала рассказывать нам все подробности своего разговора тет-а-тет с водной обитательницей.
— Мы с ней о многом поговорили, но главное… — теперь Лидия уже плакала, не скрываясь. — Она сообщила, что мои девочки скоро будут готовы появиться на свет! Стоит мне представить, что они родятся здесь, в этом мире…
— Успокойся!.. — я прижала к себе Лидию, и одновременно с тем показывая кулак Эжу. — Нашла из-за чего расстраиваться! Ты ведь и сама знаешь, что срок родов у тебя неуклонно приближается, так что нирида просто подтвердила твои предположения. А ты просто молодец, если умудряешься каким-то образом держать свои чувства под контролем! Запомни: все будет хорошо! Доставим мы тебя вовремя к матери — во всяком случае, приложим для этого все усилия.
— Неужели у тебя могут быть какие-то сомнения?.. — снова встрял Эж. — Мы же для того сюда и пришли, чтоб вернуться назад всем вместе.
— А если…
— Никаких “если” быть не может… — отрезала я.
— Я постоянно думаю и прошлом, и осознаю, какую глупость совершила, когда решила спрятать Эдуарда в этом мире…
— Все мы учимся на ошибках… — мне только и оставалось, что развести руками. — Конечно, куда приятней учиться на чужих, но чаще мы умнеем на своих. Так что думай о добром и красивом, а не забивай себе голову разными страхами! И гони от себя все дурные мысли — только нервы истреплешь, а в твоем положении это крайне нежелательно! Да и детишкам не очень-то приятно, что их мать настолько расстроена — они же ведь чувствуют все то же, что чувствуешь ты!..
— У тебя дети есть?.. — спросила меня Лидия, вытирая слезы, которые и не думали останавливаться.
— К сожалению, нет… — вздохнула я.
— А почему?
— Так вышло, что планы насчет рождения детей у меня отложились на неопределенный срок.
— Ты о себе почти ничего не рассказываешь… — Лидия перевела дыхание. — Но мне почему-то кажется, что тебе не очень повезло в семейной жизни. Я права?
Вообще-то на такие вопросы я, как правило, не отвечаю — терпеть не могу, когда суются в мое личное пространство, но сейчас, пожалуй, это единственный способ успокоить Лидию, а не то опасность истерики пока что никуда не делась, а подобный взрыв эмоций может грозить беременной женщине самыми неприятными последствиями. Делать нечего, придется рассказать о себе, причем в подробностях, только вот делать это следует в чуть шутливой форме, чтоб хоть немного отвлечь Лидию от грустных мыслей.
— Скажем так: я смирилась и пережила крушение своего несостоявшегося семейного лайнера, который готовился к спуску на воду и отплытию в новую счастливую жизнь. А еще он, этот самый лайнер, в то время казался мне очень респектабельным и надежным, но внезапно выяснилось, что это почти “Титаник”, мать его ирландскую так!
— Не поняла… — растерялась Лидия.
— Сейчас расскажу, тем более что никто из вас спать не желает…
К тому времени, когда я закончила повествование о себе и о том, как я оказалась в этом мире, слезы у Лидии высохли, да и сама она почти успокоилась. Что касается Эжа, то никаких особых эмоций на его лице я не заметила.
— Да, не повезло тебе… — сделала вывод Лидия. — Особенно если учесть, что вы уже и заявление в ЗАГС подали…
— Не понимаю, в чем проблемы… — подал голос Эж. — История стара, как мир. Заявление в ЗАГС — это не договор, а всего лишь заявление о намерениях. Намерения изменились — и все. Было бы из-за чего расстраиваться! Главное, понять, что ничего катастрофического не произошло — просто жизнь идет своим путем.
— Лидия, давай побьем нашего господина адвоката… — предложила я. — У меня прямо руки зачесались, так хочется настучать ему по спине! Мы с тобой друг другу на судьбу жалуемся, себя жалеем, слезы горькие проливаем, а этот негодяй все рассматривает сквозь призму законов!
— Побить, конечно, можно… — согласилась Лидия. Надо же, она улыбается! — Но вроде жалко человека… А если он нас поколотит? Знаешь, он говорил, что драться умеет!
— Да ты что!.. — ахнула я. — Хотя верно, был разговор, что-то такое он рассказывал… Помнится, господин адвокат даже слово какое-то иноземное произнес, шибко умное, правда, я забыла, какое… А, вспомнила: это слово называется — бокс! Ты не знаешь, что это такое? Вот и я не знаю! А все дело в том, что они, энти самые крючкотворы-законники, хочут свою образованность показать, и всегда говорят о непонятном!