Дорога, ведущая к Тарсуну, считается довольно многолюдной и сравнительно спокойной, на пути хватает небольших деревушек, и потому некоторые паломники (особенно те, кто не может заплатить за охрану в пути) отправляются в Тарсун самостоятельно, и, как правило, их путь заканчивается благополучно. Тем не менее (как сказал все тот же хозяин гостиницы): конечно, всегда стоит надеяться на милость Богов, но и самим лишний раз не помешает о себе побеспокоиться, а потому все же предпочтительней не брести в одиночку, а идти с караваном паломников, где всегда есть охрана. Разумеется, за это придется заплатить, но для такого дела денег жалеть не стоит…
Именно потому утром следующего дня мы с Эжем вышли из гостиницы с рассветом, но хотя дорогу до нужного места нам описали во всех подробностях, мы все же заблудились в переплетениях городских улочек, и едва не опоздали к выходу каравана из города. К нашему появлению паломники отнеслись спокойно, хотя и со сдержанным любопытством — просто появилось еще несколько новых спутников, что уже неплохо: все же чем больше людей в караване, тем безопасней в дороге.
Возраст тех, кто шел вместе с нами, был самым разным — от совсем юного парнишки до мужчин весьма преклонных лет. Паломники передвигались пешком, но те из них, кто уставал — они присаживались на телеги, в которых еще до выезда из города расположились те путники, которые не мог двигаться самостоятельно, или же шли с большим трудом. Все они направлялись в Тарсун, надеясь на выздоровление — по их словам, в том священном городе случаются чудесные исцеления!.. Надо сказать, что здешняя дорога, и верно, была достаточно оживленной, во всяком случае, на ней хватало как крестьянских телег, так и тех, кто предпочитал пеший путь. Не раз нам попадались богатые экипажи — похоже, Тарсун посещали и состоятельные люди.
Что касается нас с Эжем, то мы представились братом и сестрой — для посещения Тарсуна подобное выглядит более подходящим предлогом. Вообще-то народ в караване подобрался не очень любопытный, но все же надо хоть что-то сказать нашим новым спутникам о себе, и потому Эж выдал заранее приготовленную печальную историю. Мол, его сестра, бедняжка, недавно овдовела, очень переживает случившееся, все еще никак не может придти в себя после смерти любимого мужа, и потому брат решил вместе с ней посетить святое место, чтоб попросить Богов послать сестре счастье, а заодно и удачи для всей нашей семьи. Что ж, повод вполне достойный, и вряд ли у кого-то вызовет подозрения.
Когда караван двинулся в путь, то паломники были оживлены, много разговаривали промеж собой. Потом пошли поля, которые сменились лесами, люди стали уставать, и постепенно разговоры умолкли. Сейчас всем хотелось только одного — хоть немного передохнуть.
А еще мне хотелось спать — глаза едва ли не закрывались сами собой, потому как большую часть сегодняшней ночи я, если можно так выразиться, занималась рукоделием. Вчера вечером, направляясь в гостиницу, мы купили в небольшой лавчонке пару широких кожаных поясов из кожи (которые здешние мужчины надевали под одежду на тяжелых работах), кусок крепкой ткани, иголки и нитки. Дело в том, что оставшиеся у нас деньги не стоило оставлять спрятанными в нитках, да и тащить с собой большие клубки тоже не имело смысла. Вот потому-то я при свете лампы пришивала небольшие кармашки к кожаным поясам, и раскладывала монеты по этим самым кармашкам. Кожа была довольно жесткой, иголки грубыми и не очень острыми, так что времени на работу у меня ушло куда больше, чем я рассчитывала первоначально. Вдобавок исколола себе все пальцы, что вовсе не прибавило мне хорошего настроения…
— О чем думаешь?.. — негромко поинтересовался у меня Эж, который все это время шел рядом. После того, как мы пообщались с Гаппом в “Пенной кружке”, он стал меньше огрызаться — как видно, смирился с моим присутствием.
— Думаю про то, что до этого самого Тарсуна нам еще идти и идти… — вздохнула я. — А еще о том, как мы будем назад возвращаться…
— Я так далеко не заглядываю… — усмехнулся Эж. — И тебе не советую.
— Надеюсь, Гапп нам не соврал.
— Не должен — мы его хорошо припугнули. Когда прибудем на место, для начала надо будет каким-то образом выяснить, в Тарсуне находится наша парочка, или их отвезли в иное место…
Нетрудно догадаться, о чем говорит Эж. Если принять во внимание, что Тарсун считается местом, куда приходят для молитв и благочестия, то непонятно, для чего там нужны два человека, которых считают колдунами. Говоря откровенно, на этот счет у меня были кое-какие предположения, только вот оптимизма они точно не внушали.
— А сам-то что думаешь по этому поводу?
— Я, говоря откровенно, пока что в раздумьях. Раз в свое время стало известно, что поймали двух колдунов, то ими, прежде всего, должны заинтересоваться церковники, и в этом случае нашей парочке уже тогда грозила весьма печальная участь, но вместо этого они оказываются в совсем ином месте, совсем не похожем на монастырские застенки или плаху. Суди сама: эти двое довольно долгое время провели в доме господина Ирриира, который их поил, кормил, особо не обижал, обеспечивал безопасность своих гостей, никому их не отдавал, а его слуги присматривали за молодыми людьми, чтоб те ни в чем не знали нужды. Просто отец родной, заботящийся о любимых чадах!
— Пожалуй.
— Лично мне непонятно, отчего церковники не потребовали выдачи двух колдунов для публичной казни — исходя из самой элементарной логики, они должны были это сделать в первую очередь. И потом, для получения в свои лапы Лидии и ее кавалера, служителям культа стоило всего лишь пригрозить Иррииру тем, что ему вменят в вину связи с темными силами — в здешних местах это очень серьезная угроза.
— Этого мы знать не можем — возможно, такие угрозы и были.
— Сомневаюсь, потому как наша парочка провела в доме Ирриира достаточно долгое время, хотя при желании церковники имели полное право забрать колдунов силой — у них для подобного более чем достаточно влияния и власти. Я в этом мире прожил какое-то время, так что имею представление о том, как действуют здешние храмовники. Про их возможности я тоже наслышан… Нет, тут должна быть какая-то иная причина, причем достаточно весомая.
— Возможно… — говоря откровенно, к этому времени я очень устала, и потому без особого желания слушала то, что говорит Эж. А еще у меня першило в горле от дорожной пыли, и мне совсем не хотелось ломать голову, прикидывая, что за резон имелся у этого самого господина Ирриира, когда он решил взять под свое крыло непутевую парочку.
— Я тут прикинул… — продолжал Эж. — Сам Ирриир (по словам все того же Гаппа), человек деловой, ухватистый, ловкий делец, который своего не упустит — недаром он сумел сколотить себе такое состояние. Каким-то непонятным образом этот человек умудрился забрать себе тех непонятных чужаков, что могут представлять для него немалый интерес, и, скорей всего, речь идет о финансах. Могу поспорить, это Лидия и ее ухажер оказались для господина Ирриира чем-то вроде выгодного товара, которой все это долгое время дожидался своего покупателя. Очевидно, такой ценитель на редкий товар все же отыскался.
— Наверное, в целом ты прав… — согласилась я. — Только вот, на мой взгляд, в твоей теории чего-то не хватает. Какой-то детали, которая решает все…
— Сам знаю… — только что не огрызнулся Эж. Кажется, его настроение тоже было не из лучших. — Ладно, об этом потом, тем более что вот-вот остановимся на отдых…
И верно — уже через несколько минут наш караван остановился неподалеку от небольшой деревушки, и оттуда к каравану сразу же потянулись тамошние жители с нехитрой местной едой — что ни говори, а в здешних небогатых местах на паломниках можно заработать хоть какие-то деньги. Естественно, что и мы не отказались купить кое-что из той простой крестьянской снеди.
Сдержала вздох, глядя на то, как Эж расправляется с парой пирогов — мне, увы, приходится жевать безвкусный серый хлеб и запивать его водой. Конечно, я рада бы съесть что-то другое, но… Дело в том, что здешние вдовы должны полностью ограничивать себя в еде, и потому обязаны ограничиваться постной кашей, овощами и хлебом. Конечно, в шумном и многолюдном городе можно не так тщательно следовать этим правилам и позволять себе некоторые послабления, но вот на пути к святым местам, да еще в сравнительно небольшой группе, будет заметно любое нарушение, даже самое незначительное. Так что хочется мне того, или нет, но поневоле придется следовать установленным традициям. Впрочем, здешняя еда мне вообще не по вкусу — все достаточно безвкусное и пресное. Как говорила моя бабушка — такой кусок в горло не лезет. Дала себе слово: если вернемся домой (а я очень на это надеюсь), то первым делом отправлюсь в какое-нибудь кафе, и уж там-то там отведу себе душеньку!