— Давай поживей, и эта парочка пусть поторапливается… — бросил мне Эж, и тут подал голос пожилой храмовник, привязанный к столбу — как видно, он не так давно пришел в себя, и сейчас пытается прояснить ситуацию.
— Вы кто такие?
Эж отвечать не стал, а у меня тем более не было желания вступать в разговоры с этим человеком. Впрочем, тот и сам это понимал, но продолжил:
— Кто вас послал? Как проникли в храм? Неужели не понимаете, что вам не уйти? Пока не поздно, развяжите меня!
Не обращая внимания на слова церковника, я, вместе с тканью и хлебом, уложила в мешок моток веревки и еще кое-какую мелочь, которая может пригодиться в дороге. Налила воды в большую деревянную бутылку, заткнула пробкой, и поставила ее в мешок, а заодно сунула туда же несколько ножей в чехлах — надо сказать, что острых предметов в этой комнате хватало.
— Зачем вы пришли сюда?.. — привязанный к столбу дедок явно не желал успокаиваться, а наше молчание выводило его из себя. Судя по требовательному голосу, этот человек привык, чтоб его слушались, и потому голос храмовника становится все более раздраженным и требовательным. — Или вы решили забрать себе колдунов? Да, слухи разносятся быстро, а человеческая жадность беспредельна! Что, уже отыскались желающие наложить на них свою жадную руку? Не вздумайте это делать! Не знаю, кто вас послал, но запомните, что похищение вам с рук не сойдет!
Мы с Эжем никак не реагировали на возмущение храмовника, и это злило его еще больше.
— А еще вы осмелились разгромить нашу лабораторию!.. — продолжал он. — Вы хоть понимаете, что натворили?! Впрочем, кому я это говорю… Тем не менее, если вы сейчас же освободите меня и расскажете, кто вас нанял, то я обещаю, что Храм Величия даст вам защиту и покровительство!
— Сбавь тон… — произнес Эж, не повышая голоса. — Иначе кляп в рот вставлю.
— Вы нанесли храму несмываемое оскорбление!.. — никак не мог успокоиться пленник. — Вам не ведомо, что я давно признан величайшим ученым нашего времени, и мои опыты бесценны!..
Церковник говорил еще что-то, но все его слова сводились к одному: освободите меня, а не то хуже будет, и советую подумать о гневе Небес!.. Тоже мне, нашел, чем пугать…
— Ну, я пошла… — оглядев разгром в комнате, затянула веревку на мешке и закинула его себе за спину. — И ты давай заканчивай.
— Да понял я, понял.
Покосившись на привязанного храмовника, который безуспешно пытался освободиться от пут. Ну, ну, старайся, только ничего у тебя не получится — Эж не пожалел веревки, обмотал наших пленников так, что самостоятельно им ни за что не выбраться. По-счастью, второй из храмовников ведет себя тихо, изображая обморок, и благоразумно не желая лишний раз привлекать внимание к своей скромной персоне.
Ладно, с храмовниками Эж разберется, а я направилась в соседнюю комнату к нашей парочке. Надеюсь, к этому времени они немного успокоились. Дело в том, что когда Лидия пришла в себя после непродолжительного обморока, то с ней случилась короткая истерика, которую я прекратила самым резким, хотя и некрасивым способом — отвесила ей хлесткую пощечину. Конечно, со стороны это выглядит довольно-таки невежливо, но в нашей ситуации поступить по-иному было никак нельзя, да и времени нет на долгие уговоры. Конечно, Лидию еще какое-то время чуть потряхивало от нервного потрясения, и по щекам молодой женщины слезы текли, не переставая (ничего не поделаешь, в ее положении это вполне естественно, да и гормоны вовсю шалят), но, на удивление, дочь Ксении Павловны оказалась более чем адекватным человеком. Правда, о ее кавалере я такого сказать не могу: все это время он постоянно пытался нам что-то сказать, причем бессвязно и бестолково, а еще хватал нас за руки, чем немало меня злил.
Куда больше меня беспокоило другое: сейчас у Лидии был более чем заметный живот, и ясно, что дорога для нее будет очень непростой. Срок у нее уже весьма приличный, а потому за состоянием девушки нужен глаз да глаз. К тому же, судя по тому, как Лидия выглядит в своем нынешнем состоянии, ее не назовешь здоровым человеком. Ей бы сейчас не в путь отправляться, а отдохнуть в спокойной обстановке, только вот этого мы ей точно не можем предложить.
— Ну как, готовы?.. — поинтересовалась я, заходя к нашей парочке. — Чего сидите на месте? Вот принесла пустой мешок — складывайте в него свои пожитки, которые вам было велено собрать. И давайте поскорей!
— Было бы что собирать… — пробурчал кавалер Лидии. Я знала, что его звать Эдуард, и, если судить по тем фото, что ранее мне показывала Ксения Павловна, этот молодой человек был на диво хорош — просто Ален Делон в молодости, даже, пожалуй, привлекательней, да и черты лица чуть потоньше. Правда, сейчас ухажер Лидии несколько растерял свой лоск, и уже не выглядел тем сногсшибательным красавцем, от одного вида которого многие дамы теряют разум и кошелек.
— Если брать с собой нечего, значит, пойдете налегке… — отрезала я, наблюдая за тем, как Лидия лихорадочно сует в мешок то немногочисленное имущество, которое у них имелось. Надо сказать, что красавец и пальцем не шевельнул, чтоб помочь своей подруге.
— Да, и вот еще что… — я развязала мешочек, висящий у меня на поясе, и достала оттуда две головки заговоренного чеснока, который мне дала с собой Ксения Павловна. Вообще-то женщина вручила мне пять довольно крупных головок чеснока, но две из них я ранее отдала Эжу, а три оставшиеся носила при себе в надежде, что смогу вручить их нашим беглецам, и это мне удалось. — Возьмите каждый по одной головке чеснока.
— Что это?.. — недовольно скривился Эдуард. — И зачем?
— Защита… — пожала я плечами. — Перед тем, как я отправилась сюда, этот заговоренный чеснок мне дала Ксения Павловна, и велела, чтоб он постоянно был у каждого из нас.
— Мама… — на глазах девушки вновь появились слезы, когда она дрожащей рукой взяла одну из головок.
— Лидия, давай пока эмоции отложим на более поздний срок… — вздохнула я. — До той поры, пока мы не покинем это место, не стоит отвлекаться на постороннее.
— Да, конечно…
— Какая еще защита?.. — недовольно произнес Эдуард, брезгливо держа чеснок двумя пальцами.
— Можно подумать, вы не знаете, кто может оказаться ночью на улице, после захода солнца… — я старалась говорить спокойно. — Этот чеснок от всего, конечно, не спасет, но все же… Только не убирайте его далеко, носите в кармане или за пазухой. Да, и вот еще: возьмите по горстке серебряных монет — без них, как вы понимаете, ночью помещение лучше не покидать.
— Куда мы сейчас?.. — чуть подрагивающим голосом поинтересовалась Лидия, затягивая завязки мешка, и сунув в один карман головку чеснока, а в другой — десяток серебряных монет.
— Для начала — подальше отсюда.
— А потом?.. — спросил Эдуард.
— Давайте вначале храм покинем, а потом уже обо всем поговорим… — уклонилась я от ответа. — Так, все собрали, ничего не забыли? Тогда идите за мной.
В коридоре я увидела Эжа, который запирал двери лаборатории. Мое внимание привлек его широкий кожаный пояс, на котором висело пяток ножей в чехлах — еще одно подтверждение того, в царстве алхимиков острых предметов имелось в избытке. Взглянув на меня, Эж чуть кивнул головой:
— Рты обоим заткнул, веревки еще раз проверил. Без посторонней помощи не освободятся. А вы… — Эж посмотрел на Лидию. — Вы как себя чувствуете? Идти сможете?
— Да я даже бежать согласна!.. — бледно улыбнулась девушка.
— Вот и замечательно.
Дойдя до конца коридора, Эж чуть приоткрыл дверь, какое-то время всматривался в полумрак, а затем махнул нам рукой — мол, можно идти. Мы вышли на лестницу, после чего Эж запер дверь в коридор, а затем повернулся к нам.
— Постараемся идти как можно тише… — прошептал он, и посмотрел на меня. — За Лидией присматривай, и помоги ей спуститься.
— Конечно… — я забрала у Лидии мешок с их небогатым имуществом и сунула его в руки Эдуарда. — Думаю, молодой человек, будет лучше, если этот мешок понесете вы, а не ваша подруга.