— Ладно… — неохотно отозвался тот, взяв мешок, и изобразив при этом на лице страдание и жертвенность. Судя по всему, красавчик считает мою просьбу великим одолжением, на которое он милостиво согласился только из благородства своей души. Хм, пока что не могу сказать ничего определенного насчет Лидии, но ее кавалер мне не особо нравится.
Нам удалось беспрепятственно спуститься вниз, но когда мы пошли по узким коридорам, то Эж внезапно остановился и поднял руку, но я и без этого услышала — кто-то идет. Мы отступили в тень у стены, туда, куда не доставал свет факела, и стояли там, затаив дыхание. Что ни говори, но если мы услышали чье-то приближение, то и те люди могли заметить какой-то шум. Очень скоро неподалеку от нас, держа в руках лампу, неторопливо прошли два крепких храмовника — видимо, дежурные, которые негромко переговаривались между собой. Наверное, именно поэтому они нас и не услышали… Ну, тут можно сказать только одно — нам повезло. Когда же затихли звуки их шагов, мы отошли от стены, и пошли дальше все теми же темными коридорами.
Вот, наконец, и тот чулан, в котором прятались мы с Эжем. Еще немного — и наша четверка оказалась перед входной дверью, которая вела на улицу. Сдвинуть засов было несложно, но имелся еще и замок, который был заперт. Впрочем, ключ висел неподалеку, в небольшом углублении на соседней стене. Откуда нам это было известно? Да все от того же крестьянина, который поведал нам о том, что когда они перетаскивали в Храм Величия привезенные травы и корни, то их большие тюки пару раз случайно сбивали со стены большой ключ от входных дверей, и его приходилось вешать на место…
Ключ в замке повернулся почти бесшумно, да и дверь открылась на удивление тихо — похоже, церковники не жалели масла для смазки. Вышли на ночной двор, тщательно прикрыв за собой дверь, дошли до ворот, поперек которых, в крепких скобах, лежал крепкий брус. Однако нас куда больше интересовала небольшая дверца сбоку, которая тоже была укреплена доской в скобах. Снять ее не составило труда, дверца тихо открылась, и мы вышли на темную улицу. Наверное, сейчас середина ночи — темно, тихо, и даже безветренно. При иных обстоятельствах и в другом месте прогуляться по улице в такую ночь — одно удовольствие, но только не на этой планете. К сожалению, с наступлением темноты здесь воцаряется совсем иной мир, из своих нор и укрытий приходят существа, живущие только по ночам, и именно от них люди и прячутся за крепкими стенами и запорами. Ясно, что таких вот ночных обитателей немало, иначе человеку нет смысла скрываться от них темной порой. К счастью, с рассветом ночные обитатели уходят к себе, у людей идет обычная жизнь, а с наступлением сумерек все повторяется вновь…
Лично у меня нет сомнений в том, что когда-нибудь люди сумеют справиться с обитателями ночи, или же сумеют ужиться с ними в более-менее мирном равновесии, только это произойдет нескоро, а пока что всем (в том числе и нам) приходится иметь дело с невеселой реальностью.
— Пошли… — Эж закрыл дверцу. — Постараемся идти как можно тише, а не то можем нарваться на патруль — в ночное время они частенько ходят по Тарсуну. В таких городах, как этот, без ночного патруля не обойтись — в город приезжает слишком много людей, и потому может возникнуть необходимость всегда иметь под рукой силы для отражения возможной опасности. Насколько мне известно, в здешнем патруле обычно насчитывается не менее десяти вооруженных людей, так что если мы на них нарвемся, то вряд ли сумеем уйти.
— Постойте… — остановился Эдуард. — Вы хотите сказать, что мы пешком отправимся по ночным улицам?
— А вы видите здесь карету?.. — в голосе Эжа прозвучали нотки раздражения.
— Но, но я думал…
— Думать будете потом, а пока слушайте и делайте то, что я вам скажу.
— Я не пойду!.. — замотал головой Эдуард. — Вы что, с ума сошли?!
— Прекращай орать, ты ж не скандальная баба и не малое дитя!.. — покосился Эж на красавчика. — Или ты считаешь, что сидеть под замком куда приятней?
— Попрошу мне не тыкать! — Эдуард остановился и поставил мешок на землю. — Повторяю — пешком я никуда не пойду! С места не сдвинусь! Вы просто не знаете, что ночью тут бывает очень опасно, и глупо соваться на улицу просто так, без должной охраны. Я, в отличие от вас, в этом аду уже давно, и всего успел насмотреться!
— Слышь, приятель, повторяю тебе еще раз — помолчи!.. — скрипнул зубами Эж. Кажется, ему очень хотелось взять ухажера Лидии за шиворот и хорошенько его потрясти.
— Да кто ты такой, чтоб мне приказывать?.. — красавчик не нашел ничего иного, как начать выяснять приоритеты в самое неподходящее время.
— Больше предупреждать не стану, и если ты не утихнешь, то мне не останется ничего иного, кроме как врезать тебе по башке, и оставить здесь одного… — кажется, Эж не был склонен заниматься долгими уговорами. — Если тебе повезет, то снова окажешься там, откуда мы тебя только что вытащили, а если нет, то, лежа на земельке, можешь и до утра не дотянуть — ты ж сам сказал, что здешний мир непредсказуем и опасен. Лично меня устроят оба варианта развития событий, так что выбирай, который из них нравится тебе больше.
Зло глянув на Эжа, красавец поднял с земли брошенный мешок и закинул его себе на спину. Ну, тут все понятно и без слов, так что Эж двинулся вперед, я, взяв Лидию под руку, пошла за ним, а недовольный Эдуард направился вслед за нами, стараясь не отходить ни на шаг.
Не сказать, что в это темное время рядом ничего не рассмотреть, но идти все равно было непросто — ночь есть ночь, а звезд на небе было немного, и их частично закрывали облака. Хорошо еще, что улицы в Тарсуне большей частью были вымощены камнем, и мы не особо спотыкались на мелких выбоинах. К тому же Лидия, в своем нынешнем состоянии, не могла ходить быстро, и потому мы передвигались куда медленнее, чем нам бы того хотелось. На улицах, не считая нас, не было ни души, а подобное не могло не радовать. А еще хорошо, что мы с Эжем сегодня днем несколько раз прошли тем маршрутом, что вел к окраине Тарсуна, стараясь хорошенько его запомнить, и сейчас мы передвигались, скорее, по памяти. Надеюсь, она нас не подведет.
Должна сказать, что мы идем вовсе не к той дороге, по которой пришли в Тарсун. Понятно, что когда обнаружится побег столь охраняемой парочки, да еще окажется, что одновременно с этим кто-то разгромил алхимическую лабораторию, то в поисках врагов для начала прочешут город, и одновременно с тем вслед за беглецами отправят погоню. Если же принять во внимание, что почти все паломники приходят в Тарсун по одной и той же дороге, то понятно, что в первую очередь преследователи отправятся именно туда. Все так, только вот по той оживленной дороге мы идти не собираемся — там нас перехватят в два счета, так что поневоле пришлось выбрать иной путь, куда более опасный и рискованный.
Дело в том, что в Тарсун ведут еще две небольшие дороги, по которым в этот храмовый городишко крестьяне привозят на продажу то, что выращивают сами, или же собирают в лесу. Кстати, по одной из этих дорог приехал и тот крестьянин, который привез храмовникам травы. Эти проселочные дороги ведут в отдаленные места, которые даже по местным меркам считаются настоящей глушью, и потому найдется очень немного желающих отправляться в те малообжитые края. Казалось бы, не стоит туда соваться, однако если отправиться по одной из тех дорог, то есть возможность добраться до “окна” в наш мир, пусть даже долгим и кружным путем. Правда, дойти до столь желанного нам места будет непросто, особенно если учесть, через какие дикие и заброшенные местности тянется эта дорога.
Откуда нам про это известно? Тут все просто: когда Эж несколько месяцев находился в тюрьме, вернее, в битком набитой камере, то единственным развлечением, позволяющим скоротать медленно тянущееся время, были долгие разговоры сокамерников. Люди рассказывали о своей жизни, о родных и близких, делились историями из своей жизни. Среди тех, кто находился с Эжем, были и двое мужчин из мест, примыкающих к Тарсуну, вернее, из здешних окрестных деревушек. Эти люди не единожды рассказывали сокамерникам о своих родных краях, о жизни на родине, и, надо признать, что они поведали немало интересного. Правда, сейчас Эж досадовал, что кое-что из тех повествований пропускал мимо ушей, да и позабылось многое из тамошних бесед, но тут уж ничего не поделаешь — придется нам в очередной раз отправляться невесть куда, надеясь лишь на удачу и везение. Можно сказать, будем вынуждены брести почти что наугад. Невесело, конечно, но иного выхода у нас нет. Ну, а пока что мы идем по спящему городу, вокруг тихо, а подобное не может не радовать.