Хотя Лидия и ее кавалер немного передохнули, и выглядели чудь бодрее, но было ясно, что они вряд ли смогут долго идти пешком, а это значит, что нам снова надо искать лошадь с телегой, причем чем раньше мы сумеем раздобыть это средство передвижения, тем лучше.
Спросив, где можно найти здешнего старосту, мы отправились на его поиски. На деревенских улицах нам встречались в основном дети, которые во все глаза смотрели на незнакомцев, а взрослых людей почти не было видно — верно, сейчас весна, все находятся на полевых работах. Ребятишки указали нам на дом старосты, и этот человек, к счастью, оказался у себя на дворе, Услышав стук в ворота, хозяин выглянул на улицу.
— Здравствуй, господин хороший, поговорить бы надо… — поклонился Эж.
— И вам здорово, добрые люди… — крепкий мужчина лет сорока окинул нас цепким взглядом. — Можно и поговорить, только недолго — не обижайтесь, но дел у меня сейчас много, времени лишнего нет. Вот если бы вы вечером сюда заглянули, то и разговор был бы другой, а нынче тороплюсь. Так что спрашивайте, чего вам надо.
— Вопрос короткий… — закивал головой Эж. — Нам бы лошадь и телегу раздобыть…
— Тю!.. — покачал головой староста. — Об этом и речи нет! Сейчас весна, каждый день на счету, и без лошади нам никак не обойтись, а весенний день, как известно, год кормит. Так что прощения просим, но помочь не сможем.
— Так мы ж не навсегда просим, а только чтоб до места доехать… — Эж кивнул головой в сторону Лидии. — Идти бабе тяжело.
— Нет… — замотал головой староста. — Не могу.
— А я цену хорошую предложу… — продолжал Эж. — Поверь, хозяин, не обижу, доволен останешься, иначе бы и обращаться к тебе не стал. О цене договоримся, а если все же не столкуемся, и ты мне откажешь, то значит, так тому и быть, больше настаивать не стану.
— Раз так, то заходи… — после паузы ответил мужчина. — Пошли на двор, там и поговорим, а остальные пусть тут подождут.
— Как скажешь… — покладисто отозвался Эж, и, повернувшись к нам, велел. — Стойте здесь, я скоро вернусь.
Эж вслед за хозяином зашел на двор и закрыл за собой дверь. Медленно потянулись минуты, на пыльной деревенской улице кроме нас и ребятишек не было видно никого из взрослых. Лидия стояла молча и терпеливо ждала возвращения Эж, а Эдуард вел себя куда более нервно, прохаживаясь взад и вперед.
— Ну, долго нам еще ждать?.. — наконец не выдержал он.
— Эдуард, говори потише… — негромко произнесла я. — И веди себя поспокойнее — внимание привлекаешь.
— Не указывай!.. — огрызнулся тот. Н-да, если этот молодой человек не научится сдерживать свои эмоции, то так недалеко и до постоянных скандалов, а это то, чего надо избегать. — Время, между прочим, идет, а господина командира все еще нет! Он там, похоже, чаи гоняет, а нам, между прочим, надо поскорей убираться отсюда!
— Ясно, что стоит поторапливаться, только вот ты и Лидия — вы сейчас вряд ли сможете преодолеть пешком длительное расстояние, а раз так, то без телеги никак не обойтись, неужели это не ясно? Если бы не нужда, то…
Тут ворота раскрылись, из них выбежал мальчишка лет десяти, и припустил по улице, а еще через несколько секунд показался и Эж со старостой.
— Идите за нами… — кивнул нам головой Эж, и мы послушно пошли вслед за ним. По-счастью, идти пришлось недалеко, и уже через несколько минут мы стояли возле небольшого дома, рядом с которым находился мальчишка, который недавно выбежал из дома старосты. Подле мальчишки топтался седобородый мужчина, явно поджидая старосту. Мы не слышали, о чем говорил староста со стариком — нам пришлось стоять в отдалении, длишь было заметно, что собеседник старосты явно удивлен его словами. Похоже, несмотря на весенние работы в поле, телегу нам все же выделят.
Через полчаса мы покидали деревню. В старую телегу наложили соломы, на которой расположилась Лидия, а Эдуард уселся рядом, ну, а нам с Эжем предстояло идти пешком. Еще в телегу поставили корзину с нехитрой едой и пару глиняных бутылок с водой, так что можно спокойно отправляться в путь. Правда, лошадь, которой правил седобородый мужчина, пребывала в более чем почтенном возрасте, но выбора у нас не было — как говорится, скажите спасибо за то, что дали хотя бы это. Наш возница, судя по всему, тоже не пребывал в восторге от предстоящей поездки, и потому молчал, хотя недовольство на его лице, если можно так выразиться, было написано крупными буквами. А еще он неприязненно косился на Эдуарда, сидевшего на телеге — как видно, ему очень хотелось заставить этого человека идти ногами, но крестьянин все же смолчал
Когда телега выкатилась за пределы деревни, сопровождаемая взглядами ребятни и нескольких взрослых, я негромко спросила у Эжа:
— И куда мы едем?
— В деревеньку под названием Холмы.
— Почему именно туда?
— Просто потому, что дальше нам все одно сегодня не добраться, да это и не надо. Помнишь, я сказал здешним крестьянам, что мы направляемся в деревеньку Мнга, к родственникам? Так вот, от Холмов до нее довольно близко. Правда, в эту самую Мнгу мы не пойдем, нам нужно отправиться совсем в другую сторону, но это уже иной вопрос.
— И откуда ж ты знаешь все эти названия — Холм, Мнга…
— То есть как это — откуда? Оттуда же, откуда и все остальное. Если помнишь, я тебе рассказывал о своих товарищах по тюремной камере, так вот, один из них был как раз родом из Холмов. До сих пор жалею, что пропускал мимо ушей многое из его рассказов о здешних местах, но кое-что в моей памяти все же отложилось.
— Как тебе удалось раздобыть телегу?
— Вопрос поставлен неверно… — отозвался тот. — Нужно спросить, в какую сумму нам обошлась телега, едва не рассыпающаяся на ходу, и чуть живая лошадь. Так вот, за все это добро мне пришлось отдать старосте аж два серебряных крепи — для здешних мест это огромные деньги. Увы, но на меньшее этот вымогатель не соглашался. Здешний староста — это еще тот жук, здесь все зависит он него, и он прекрасно понял, что иметь дело с нашей четверкой — занятие рискованное, а телега нам нужна позарез. Вот и выставил мне совершенно несуразную плату, а у меня особого выбора не было. Поторговаться, конечно, пришлось, а не то староста мог подумать, что у нас денег куры не клюют, и их из наших карманов хоть половником черпай. Вообще-то этот прохиндей запросил за свою помощь больше, но мне удалось сбить цену — мол, проси хоть сто серебряных крепи, только вот у меня более двух все одно нет. И это еще не все: мне заранее пришлось отдать нашему вознице аж десять золотых монет, и еще десять он получит по приезду в Холмы. Здесь ему такие деньги и за несколько лет не заработать.
— А почему выбор старосты пал на этого человека?
— По нескольким причинам: прежде всего, у нашего возницы в Холмах есть родственники, а еще староста более никого не хотел отрывать от работ, или же хотел дать заработать старому человеку. Возможно, у здешнего начальника были еще какие-то интересы, только я о них не знаю. Могу только догадываться кое о чем.
— Тем не менее, наш возница весьма недоволен этой внеплановой поездкой.
— А с чего ему радоваться? Годочков этому человеку уже немало, а в таком возрасте здешние крестьяне в дальние поездки стараются не отправляться — дело-то достаточно непростое, дороги здесь опасные, и если у молодежи есть сила и ловкость, то у людей в летах той сноровки уже нет. Здесь старики вообще лишний раз стараются не покидать свои деревни, а этот по приказу старосты в путь пустился, хотя у самого дома дел полно.
— Я так понимаю, что к вечеру до Холмов мы доберемся?
— Должны. Правда, на пути будет еще одна деревушка, но мы должны миновать ее через пару часов.
До первой деревни мы добрались после полудня, причем без происшествий — расстояние между деревнями было сравнительно небольшим, а все здешнее зверье, похоже, отсыпалось в тени, прячась от жары и ярких лучей весеннего солнца. На окраине деревушки мы ненадолго остановились, передохнули, поели, напились воды из ручья. Хорошо уже то, что Эдуард не ворчал без остановки, да и Лидия немного успокоилась, она пару раз даже улыбнулась. А еще меня несколько удивило, отчего это возница не остановился на отдых в самой деревне, но спрашивать его об этом я не стала — вряд ли ответит. Он и на вопросы Эжа отвечал через раз и с явной неохотой.