— Ушел?.. — с надеждой спросила я.
— Все может быть… — пожал плечами охотник. — Но я бы поостерегся выходить наружу какое-то время. Хуурх своими криками распугал все зверье в округе, и если он не отыщет себе добычи, то может вернуться сюда. Хуже другое: если он своими криками ночное зверье разбудил и распугал, то сейчас снаружи вообще делать нечего.
— А если хуурх в ваш поселок заявится?
— Плохо тогда будет… — мрачно отозвался мужчина. — Было дело, в свое время он туда забрел… Хорошо еще, что половина жителей сумела спастись. Ладно, не будем об этом, поговорим о вас, гости незваные…
Не знаю, когда охотник успел подать условный знак своим мальчишкам, но внезапно один из них — тот, что постарше, прыгнул на спину Эжа, и накрыл ему голову чем-то вроде старой куртки. Все остальное заняло не более нескольких секунд: резким движением тела Эж стряхнул с себя мальчишку, и, сбросив куртку с головы, сам кинулся в атаку. Первым делом он ударил снизу вверх с пружинящим поворотом тела по подбородку охотника, после чего тот, лязгнув зубами, рухнул под ноги второму мальчишке, который явно оторопел от увиденного. Затем Эж повернулся к тому парню, который напал на него, и спокойно произнес:
— Еще раз такое повторишь — без зубов останешься, не посмотрю на то, что ты еще сопляк. А если всерьез меня разозлишь, то и сломать могу что-нибудь, в этом можешь не сомневаться.
— Ладно, все, утром решим, что к чему… — охотник поднялся на ноги, держась рукой за подбородок. — Попытаться все одно стоило… А ты где так драться научился?
— Где учился — тебя туда не возьмут… — отрезал Эж. — А разборки давай отложим на иное время, иначе до утра здесь кто-то не доживет.
— Договорились… — неохотно отозвался мужчина. Спорить готова, что он не успокоится, и ночью все одно постарается нас скрутить. Впрочем, до этого времен еще дожить надо.
— Ну, раз сейчас из избушки никому выходить не стоит, то, может, твоя баба хоть обед состряпает?.. — покосился на меня охотник. — Мы с утра на ногах, поесть бы не помешало.
— Возьмешься?.. — посмотрел на меня Эж. Верно — ему, как городскому жителю, непривычно готовить в деревенской печке, зато я, в свое время, вовсю помогала бабушке на кухне.
— А почему бы и нет?.. — пожала я плечами. — Печку топите, давайте сюда горшок, и показывайте, что у вас имеется из провизии…
Очень скоро в печке уже горел огонь, а в большом глиняном горшке тихонько булькало заячье мясо, куда я набросала травы, которые хранились в небольших мешочках. Во втором горшке тушилось мясо индеек — надеюсь, после хорошей готовки его можно будет разгрызть без проблем. Все бы ничего, но в избушке по-прежнему стояло напряженное молчание — охотник с учениками неприязненно смотрели на нас, а мы, в свою очередь, не были намерены доверять этим людям. Все ожидали, когда будет готов ужин — после сытной еды люди, как правило, немного расслабляются, а я считаю, что готовлю неплохо.
За окном темнело, и в избушке зажгли лампу. Надо же, а здесь, в небольшом сундуке, вместе с прочим добром имеется еще и десятка два штырьков для ламп. Хорошо уже то, что проведем ночь не в сплошной темноте.
Я стояла у печки, когда позади меня раздался удивленный голос одного из мальчишек:
— Папа, смотри!
Так, значит, наш охотник — это отец с сыновьями. Все правильно — отец лично обучает детей своей непростой лесной науке… Но на что же они так внимательно смотрят в оконце? На лице мальчишки написано восхищение, а отец явно растерян.
— Что там такое?.. — поинтересовался Эж. — Надеюсь, не хуурх вернулся?
— Там другое… — в голосе охотника послышалась самая настоящая радость, смешанная с досадой. — Кажется, хуурх, и верно, напугал кое-кого из ночных обитателей. Этот зверь, который сейчас пришел к нашему дому — он показывается только ночами, и добыть его — мечта каждого охотника!
— Папа, нет!.. — а вот теперь в голосе мальчишки был испуг.
— Почему нет? Если я добуду его шкуру, то на вырученные деньги мы год можем жить!
— Они же весной парами ходят! Если второй зверь рядом, то…
— Перестань!.. — похоже, что на охотника напал азарт. — Сейчас еще день, а этот зверь днем вообще слепой, не видит того, что у него под носом творится!
— Сейчас вечер… — продолжал мальчишка, но отец повысил голос:
— Хватит, я сказал!
— Да они же нас выманивают!
— Ночью — да, но не вечером!
— Может, для начала поедите… — вмешалась я, но охотник, если можно так выразиться, закусил удила. Он лихорадочно стал собирать свое снаряжение, отмахнувшись от меня:
— Потом, все потом…
Да иди ты куда хочешь!.. — подумалось мне. Надо же, что делает с человеком азарт — ради охоты не боится даже оставлять нас в домике со своими детьми! Неужели не понимает, что когда он переступит порог дома, то его мальчишки останутся здесь с чужими людьми? Впрочем, пусть все решает сам.
Я повернулась к печке, ухватом доставая горшки, а затем вытащила из все того же небольшого сундука несколько деревянных тарелок… Как, интересно, так наш охотник? Вот, и дверь открывается…
Как и опасались детишки, охота у их папаши долго не продлилась. Не прошло и минуты, как охотник ввалился в избушку, и рухнул на пол, и на него было страшно смотреть — весь в крови, одежда разодрана… Да уж, сходил мужик поохотиться! И с чего ему приспичило кидаться в лес?
— Кто это его?.. — спросил Эж, глядя на лежащего мужчину, одежда которого на глазах темнела от крови.
— Тайр… — мальчишка был перепуган. — Это звери такие — они по весне вдвоем охотятся! Один зверь к себе подманивает, а другой рядом прячется, охотится на того, кто к первому приближается. За их шкуру столько платят, что на эти деньги семье год можно жить! Звери умные, но выходят из своих нор только ночами, и потому добыть их очень трудно… Папа вышел, только успел осмотреться, а второй на него и накинулся… Хорошо, что папа далеко от входа не успел отойти!
Теперь понятно, отчего охотник решил рискнуть — как обычно, все упирается в деньги, только вот иногда головой надо думать, перед тем как что-то делать собираешься, но что сейчас об этом говорить…
— Так чего стоите, раздевайте его!.. — только что не рявкнула я, и непроизвольно посмотрела в окошко, надеясь увидеть этого самого тайра. Повезло: зверь сидел едва ли не напротив окна, не отводя глаз от избушки, и я едва не ахнула от восхищения, настолько был красив тайр. Размером зверь был с крупную рысь, но его шкура отливала самым настоящим серебром, и при каждом движении на шерсти хищника словно вспыхивали снежинки. Такое впечатление, что у этого зверя не шкура, а наряд из драгоценных камней. Грациозная посадка головы, уши с кисточками, удивительно красивая морда, и мне даже показалось, что у него осмысленный взгляд… Да разве можно на такую красоту руку поднимать?!
Однако у этой невероятно красивого зверя оказались очень длинные когти и крепкие зубы, и раны, которые он нанес охотнику, мне очень не понравились. Глубокое ранение на бедре, на руке, мягкие ткани разворочены изрядно, хорошо еще что на животе поверхностные ранения, но крови уже потеряно немало, как бы заражение не пошло… Боюсь, охотник дорогой, если не случится чудо, то ты, похоже, отбегался, причем навсегда. Все, что я могу сейчас сделать — так это только наложить повязки, благо в сундуке отыскалось немного чистого холста.
— Что, плохо дело?.. — с трудом произнес охотник, когда я закончила перевязку.
— Бывает и хуже… — я постаралась произнести эти слова как можно более уверенным голосом.
— Надеюсь…
В такой обстановке все наскоро проглотили ужин, а чуть позже мальчишки закрыли ставни на окнах — уже наступила ночь. На лавке устроили нашего больного, а остальные расположились кто где сумеет, а мне только и оставалось, что сидеть возле раненого, и дела его были не из лучших. Ожидаемо стала подниматься температура со всеми вытекающими отсюда последствиями, а сам охотник стал бредить… Единственное, чем я могла помочь этому человеку — так это то и дело укладывать на его горячий лоб сырую тряпку.