— Считай, что ты меня напугал, во всяком случае, сон у меня пропал надолго… — невольно поежилась я. — Теперь даже не знаю, как утром решусь сесть в лодку.
— Ну, рыбаки же каждый день в них садятся, и потом, днем, как я уже говорил, на реке сравнительно безопасно.
— А то, как же, говорил… — вздохнула я. — Ложись-ка ты спать, пока на меня еще больше страхов не нагнал, тем более что приближается время моего дежурства.
— Хорошо… — кивнул головой Эж. — Но если вдруг…
— Не беспокойся, разбужу… — отмахнулась я, подкинув в тлеющую печку еще одно полено.
Взяв с лежанки одно из лоскутных одеял, Эж устроился на полу, неподалеку от печки, и почти сразу до меня донеслось его ровное дыхание — похоже, парня сон сморил моментально. Ну и ладно, посижу в одиночестве, подумаю о том, что мне недавно рассказал Эж.
Впрочем, сейчас не до воспоминаний о Лилечке, потому как тишина за стенами избушки простояла недолго. Не хочется описывать все звуки, которые раздавались снаружи, но потом раздалось нечто вроде громкого лягушачьего кваканья, только с заметным шипением, затем наша лодка снова стала колотиться о сваи, и я услышала испуганный голос Лидии.
— Что происходит?
— Ничего такого, ради чего стоит прерывать свой сон… — пожала я плечами. — Обычные ночные звуки этого мира, и ничего более.
— Мне страшно… — дрогнувшим голосом заговорила та. — Всякая чушь в голову лезет…
— Не беспокойся, все в порядке… — я присела возле нее, и погладила по голове, как ребенка — сейчас бедняжке не стоит лишний раз пугаться, и без того следует удивляться тому, что она еще умудряется держать себя в руках. — Спи, пока что можно ни о чем не беспокоиться.
— Не хочу… — покачала головой Лидия. — Да и страшновато немного — за стенами такие жуткие звуки раздаются, что хочется заткнуть уши и спрятаться! Только вот прятаться здесь негде, так что ты лучше со мной посиди. Не возражаешь?
— Какие тут могут быть возражения! Вдвоем веселей, да и время до утра быстрей пройдет. Расскажи лучше, что произошло после того, как вы здесь оказались?
— Даже вспоминать не хочется!.. — всхлипнула Лидия. — Дома была весна, тепло, светило солнце, а здесь мы оказались посреди поздней осени. Холодно, снег, ветер… Не надо нам было уходить с того островка посреди болота, но вокруг было так страшно… А еще я хотела укрыться в лесу от ветра — все же среди деревьев не так холодно, но все пошло не так…
Лидия еще долго рассказывала мне о том, что с ними произошло в этом мире — ей просто нужно было высказаться, тем более что она и без того очень давно сдерживала свои чувства и эмоции. Я узнала немало из того, о чем ранее эта парочка нам не говорила, ну да все подробности так сразу и не упомнишь. Еще я заметила, что Лидия старается ничего не говорить об Эдуарде — у меня складывается впечатление, что она уже неосознанно вычеркнула его из своей жизни, хотя раньше без памяти любила этого красавца. Что ж, к этому все шло. Но больше всего Лидию беспокоило другое — беременность и будущие дети, и тут я ее хорошо понимаю.
— Знаешь, мне по всем расчетам скоро надо рожать… — со слезами в голосе заговорила она. — Но если они появятся на свет здесь, в этом мире… О таком мне не хочется даже думать!
Я прекрасно понимаю ее опасения. Рождение детей в нынешних обстоятельствах — это если не катастрофа, то нечто очень похожее. С женщиной, ослабевшей после родов, да еще и с двумя крохотными детишками на руках мы вряд ли сумеем незаметно добраться до болота. Однако то, что позже рассказала Лидия, меня всерьез озадачило, потому как подобное мне раньше и в голову не могло придти. Оказывается, в этом мире рождение двойни (не говоря о тройне) считается дурным знаком, которое несет великое несчастье не только своим родителям, но и всему семейству, вплоть до отдаленных братьев, сестер и тетушек с дядюшками. Утверждают, что женщина, родившая близнецов, совершила какой-то тяжкий грех, и потому один из детей считается Божьим наказанием. Ну, а раз не разобрать, кто из двух новорожденных является плодом греха, то, как правило, избавляются от обеих — так надежнее и спокойнее, а Небеса этот грех простят, да, дескать, и не грех этот вовсе!.. Заодно можно только посочувствовать и дальнейшей судьбе их матери — сама виновата, нечего было в свое время поступать нечестиво и семью позорить!..
Да, это уже серьезней! Конечно, я надеюсь, что мы сумеем добраться но “окна” еще до родов Лидии, но если все же это произойдет до того, как мы окажемся возле нужного нам места, то придется в очередной раз как-то выкручиваться.
— Я еще и другого опасаюсь… — продолжала Лидия. — В храме у нас часто брали кровь, и я все время боялась, как бы до заражения не произошло, ведь о гигиене и стерильности здесь ничего не знают. Вдруг мне какую-нибудь здешнюю гадость в кровь занесли, которая может детей заразить? А если малышки уже инфицированы? А вдруг местная зараза у меня в организме уже дремлет, и через какое-то время себя проявит?
Если честно, то я сама об этом подумывала, но я не стала говорить о своих опасениях женщине, которая через какое-то время должна родить. Больше того: она невольно ждет от меня опровержения своих страхов, так что я лишь махнула рукой и даже снисходительно улыбнулась:
— Ерунду не говори и не накручивай себя понапрасну! Все будет в порядке, и не забивай голову всякими глупыми выдумками! Это просто самые обычные опасения, не имеющие под собой оснований, и ничего больше! Впрочем, каждая из тех, кто первый раз собирается стать матерью, каких только страхов себе не придумает! У всех поведение — как под копирку!
— Ты так считаешь?
— Я на женщин, которые впервые готовятся к родам, в больнице успела насмотреться, так что от тебя ничего нового не услышала. Все они ведут себя одинаково, и ты ничем от них не отличаешься. Не беспокойся, все будет хорошо, в этом у меня нет никаких сомнений!
Вообще-то я работала в разных отделениях — травматологии, хирургии, неврологии и ревматологии, но никогда не имела отношения к гинекологии и родильному отделению, но Лидии об этом знать не стоит. Во всяком случае, после моих слов она немного успокоилась, а для нее сейчас это сейчас главное. С остальным будем разбираться по мере возникновения проблем, а их, я уверена, нам еще хватит.
— У тебя дети есть?.. — спросила Лидия.
— Нет… — покачала я головой.
— А почему?
— Кавалера достойного не отыскалось… — я постаралась шуткой уйти от ответа.
— Я серьезно спрашиваю!.. — даже немного обиделась Лидия.
Дети… Я всегда мечтала о семье, хотела иметь ребятишек, и уверена, что смогла бы стать им хорошей матерью, и уж точно не вздумала бы отдавать их на воспитание кому-то другому! У нас с Антоном (когда он еще считался моим женихом) несколько раз случались разговоры на эту тему, и мы оба были настроены на то, чтоб как можно скорей стать родителями. Дело еще и в том, что отец и мать Антона стали семьей в довольно значительном возрасте (обоим было за сорок, когда они встретились и полюбили друг друга), так что Антон у них единственный и поздний ребенок. Потому-то родители моего тогдашнего жениха так ждали внуков — мол, вы, молодежь, с этим делом не тяните, а то мы можем до них и не дожить!.. Помнится, Антон в шутку пообещал отцу и матери, что этим неотложным вопросом, то бишь пополнением молодой семьи, мы займемся сразу же по возвращению из свадебного путешествия, и не успокоимся, пока не осчастливим их двумя, а то и тремя внуками!.. Правда, сейчас у меня есть очень большие сомнения в том, что родители Антона в ближайшие несколько лет смогут стать бабушкой и дедушкой: Лилечка относится к тем, кого называют чайлдфи — она просто осознанно не желает иметь детей. Конечно, если речь пойдет о по-настоящему богатом человеке, то наша красавица может пересмотреть свои взгляды по этому вопросу, но пока что дорогая сестрица предпочитает, чтоб заботились о ней, а уж никак не она должна волноваться об орущем младенце. И потом, после родов у некоторых портится фигура, а на это наша красавица никогда не пойдет…
Тем не менее, мне нужно было что-то ответить на вопрос Лидии, и я отделалась полуправдой:
— Просто не сложилось.
— Ты со своим парнем рассталась?.. — продолжала расспросы Лидия.