спеша начинает входить в меня. Тут же появляется какое-то чувство наполненности, которое до
этого я никогда не испытывала. Мои глаза закатываются от наслаждения, и я мотаю головой по
подушке, чувствуя, как он наполняет меня.
— Господи, Рид. Ты — невероятный.
— Черт, Мэдди. Ты тоже. Господи, ты такая узкая, — он останавливается на секунду,
спрашивая.
— Можно продолжать?
— Ты хочешь сказать, что еще не полностью вошел? — неужели может быть еще лучше,
внутри все приятно тянет от этой мысли.
— Черт, я чувствую, как ты сужаешься вокруг меня. Я сейчас буду двигаться. Посмотри на
меня, пожалуйста. Я хочу смотреть тебе в глаза, — какие же у него большие глаза. Тонкий голубой
лед вокруг зрачков, затягивающих в глубокий черный бассейн любви.
Я смотрю на него, и он входит полностью. Я чувствую барьер, резкую боль, и как Рид
останавливается от сопротивления. Вот и все, барьера больше нет.
— Детка, ты в порядке? Извини, если сделал тебе больно. Я обещаю больше никогда не делать
тебе больно.
Я не могу связать и слова, у меня в голове нет ни одной мысли, только удовольствие. Я
обнимаю его за шею и дотягиваюсь до его губ, чтобы поцеловать, показывая все свои чувства и
отгоняя его сомнения. Он начинает двигаться — медленно и чувственно. Его язык сплетается с
моим, так же как и наши тела. Его челюсти напряжены, и бицепсы играют под моими пальцами. Он
сдерживается, я чувствую это.
— Рид, не сдерживайся. Я хочу тебя.
Мы и так уже сдерживались очень долго, и сейчас я чертовски хочу его. Я хочу видеть страсть,
которая только будет поджигать нас. Я никогда не была такой развязной и беззастенчивой, но он
выпустил это на свободу.
После моей просьбы Рид начинает двигаться в бешеном ритме. Когда он заполняет меня,
появляется такое чувство, будто я горю в огне наслаждения. Я выкрикиваю его имя, когда мое тело
чувствует наслаждение. Он делает еще пару резких и быстрых толчков, после чего вздрагивает.
Он дрожит, покрытый потом. Притянув его ближе, я упиваюсь ощущением его тела надо мной, во
мне. Я обнимаю Рида еще сильнее. Мы восстанавливаем наше дыхание. Появляется такое чувство,
будто у меня нет костей, и я ощущаю себя удовлетворенной, спрятавшейся в его руках, сердце Рида
стучит у меня на щеке. Мои веки тяжелеют и до того, как они закрываются, я чувствую, как Рид
встает с кровати. Он поднимается и идет в ванну. Чуть позже возвращается с теплой губкой и
таблеткой обезболивающего. Я пытаюсь двигаться, чтобы встать, но он останавливает меня,
продвинувшись к моим ногам, чтобы помыть меня. Я и раньше знала, что он заботливый, но это
переходит все границы, я невероятно краснею. Знаю. Знаю, что после того, что между нами
произошло, это глупо, но это так интимно. Я люблю его.
Закончив, Рид протягивает мне таблетку со стаканом воды.
— Но у меня не болит голова. Зачем ты даешь мне таблетку?
— Ну… ты… эмм… возможно, завтра утром тебе будет больно, и я подумал, что это может
помочь. И к тому же, откровенно говоря, я не могу дождаться следующего раза, поэтому, чем
быстрее пройдет боль, тем лучше.
73
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Его улыбка такая чертовски обаятельная, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать его.
Он притягивает меня ближе. Я чувствую спиной его грудь, он шепчет мне приятные нежности
на ухо. Говорит, что любит меня, притягивает еще сильнее и накрывает нас одеялом. Тепло
окутывает меня, и я больше не могу держать глаза открытыми.
Я расслабляюсь, чувствуя, как Рид играет с моими волосами и как его дыхание касается моей
шеи. Я чувствую полное удовлетворение от того, что сегодня мы открылись друг другу.
74
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Глава 12
Рид
Я бегу так быстро, как только могут бежать ноги семнадцатилетнего парня. Легкие уже
горят, а глаза слезятся от сильного ветра, бьющего в лицо. Щупальца страха добираются до меня,
и от этого хочется бежать еще быстрее. Мир рушится вокруг меня, поглотив, похоронив меня под
собой. Света больше нет, только темнота окружает меня.
Я ворочаюсь в постели, проснувшись после страшного сна. Только не сегодня. Только не когда
Мэдди тут. Только не после того, что произошло сегодня между нами. Я отгоняю страх моего
прошлого, глубоко вздыхая и считая до ста. Я начинаю засыпать, когда досчитываю до 55, надеясь,
что наконец-то спокойно посплю.
Я забегаю в свой дом, но там никого нет. Я отчаянно зову маму и папу, хотя знаю, что они на
работе. Мое горло уже начинает болеть от отчаянных криков, но я продолжаю орать. Но тот,
чей ответ мне хотелось услышать сильнее всего, уже никогда не ответит. Я пытаюсь сделать
шаг, но мою ногу сводит судорогой, и я падаю вниз лицом. От удара об холодный и твердый паркет
я разбиваю свой подбородок.
Мое сердце неистово бьется в груди. Уши заливаются краской. Лоб покрывается испариной.
Инстинктивно, я провожу рукой по шраму на подбородке. Быстрая и резкая боль пронзает меня. Но
этот шрам поверхностный, настоящий шрам уже спрятан глубоко-глубоко внутри меня. Похоронен.
Холодный и мертвый, как Шейн.
Я смотрю на милую Мэдди, которая спокойно спит, свернувшись в клубок. Я пристраиваюсь к
ней сзади, чувствуя, как ее попа касается моего паха. Я легко обвиваю девушку руками, пытаясь не
разбудить. Вдыхая приятный кокосовый аромат ее шампуня, который ассоциируется у меня со
свободой и умиротворением, я пытаюсь успокоиться и отогнать от себя ступор. Я опять начинаю
считать до ста. На сотне сон всё еще не собирается забирать меня в свое царство, и я начинаю счет
заново. Практически досчитав до трети, я опять засыпаю.
Когда я наконец-то добираюсь до второго этажа, то слышу, как в ванной бежит вода. Страх
сковывает меня. Кажется, мои ноги приклеились к полу. Я не могу сдвинуться с места. Я не могу
говорить. Мир вращается вокруг меня с бешеной скоростью. Я зову его.
— Шейн? Чувак? Это ты там?
Но ответа нет, его уже никогда не будет. Я пытаюсь открыть дверь, но она заперта. Я
стараюсь толкнуть сильнее. Я бью кулаками белую деревянную дверь, пока рама не начинает
трещать, а руки кровоточить. Я меняю тактику, но паника начинает подкатывать все сильнее и
сильнее. Я толкаю дверь плечом, но ничего не происходит. Я толкаю снова и снова. Боль
усиливается. Я уверен, что сильно повредил плечо, но просто не могу остановиться. Я не
остановлюсь, пока не добьюсь своего.
Дверь трещит, и я бью ее еще раз, зная, что если ударю посильнее, то она разлетится на
куски. Я толкаю её плечом и буквально вваливаюсь в ванную, падая на залитый кровью холодный пол.
Дрожь пронзает мое тело, и дикий крик срывается с моих губ — это крик раненного животного. Я
неуклюже ползу. От воды, смешанной с кровью, ноги все время поскальзываются. Кровь везде. Я
пытаюсь убедить себя, что это моя кровь: с подбородка, с кровоточащих кулаков и с плеча, в