— Вы в курсе, что этот сержант единственное удачное детище совместного проекта Вильяма Фореста и Билла Фроста. И черт бы с его жизнью, но если вы лишили научный корпус ещё и тела… Вильям, — Майк перевел тяжёлый взгляд на профессора. — Объясните нашему лейтенанту почему единственный образец вашего проекта получил номер сто пятьдесят четыре.
— Проект тринадцать восемьсот тридцать один был одним из самых затратных за всю историю научного корпуса, — начал Вильям быстро собравшись с мыслями, вспоминая смету на строительство установки Билла. — Перераспределение мощности реакторов, ресурсы, люди и система многоуровневой защиты обошлась городу в сто пятьдесят четыре миллиарда. И все это дало всего один удачный результат, который сейчас, как вы сказали, возможно не просто не выжил, но ещё и безвременно потерян в пространстве. Это будет большой удар по проекту.
Вернер снова перевел взгляд на лейтенанта.
— Если вы не найдете мне хотя бы его труп, то будете следующим, кто отправится на растерзание этого проекта. Вам это понятно, лейтенант? А что касается остальных… С каждого подробный отчёт о случившемся. Все свободны. Кроме вас, Вильям.
Второй раз повторять никому не пришлось и меньше чем через секунду в зале остались всего двое — Майк и профессор Форест.
Правитель окинул его холодным взглядом и попросив встать заглянул ему в глаза. Вильям с большим трудом нашел себе силы не отводить взгляд в попытке понять настрой правителя. Его черные глаза смотрели на него сквозь выжженные энергией веки, что были покрыты глубокими синими светящимися рытвинами расходящимися по всему лицу.
— Ваш подопечный обходится городу очень дорого, Вильям. И если выяснится, что он целенаправленно уничтожил несколько кварталов верхнего города, то за экстремизм с плеч полетит не только его голова, но и ваша.
Вильям нервно сглотнул подкатившийся к горлу ком. Ощущения были фантомными, но рефлексы работали даже сейчас.
— В нем слишком много энергии, господин Вернер, и идёт она не всегда на пользу окружающим — это факт, но он человек абсолютно лояльный власти и никогда бы не стал…
— Это решат люди Бруствера, — перебил его Майк. — Отдел дознания принесет мне всю правду, какой бы она не была. Но это будет позже. А сейчас скажите мне, Вильям, есть ли продвижения в проекте тринадцать восемьсот тридцать один?
— Да, господин Вернер. Нами получено четыре удачных образца. Все они лишь на начальной стадии развития, но Билл утверждает, что они вряд ли смогут перевалить за третье поколение и их возможности будут сильно ограничены, но все же они есть.
— Вот и отлично. Передайте Биллу, что третье поколение меня полностью устраивает. Чем сильнее они будут, тем больше смогут создавать проблем, а для нужд города их возможностей вполне хватит. Я бы даже советовал искусственно ограничивать их в развитии. Вы меня услышали?
— Да, господин Вернер, все будет ровно так, как вы сказали. Мы с радостью все сделаем. Я лично за этим прослежу.
— Я рад, что мы друг друга поняли. Вы свободны, Вильям.
*****
Глаза открывал в ужасе озираясь по сторонам. Чувство нарастающей паники это было то последнее, что осталось в памяти. И лишь осознав, что я нахожусь в полной безопасности, смог успокоиться и расслабиться.
Вокруг все было знакомым. Даже лечащий персонал с моего последнего посещения медблока не изменил своего состава. Все те же люди активно перемещающиеся от одной капсуле к другой. Все тот же рабочий процесс наблюдения и методичного внесения в электронный журнал всех показаний каждый час.
Из медкапсулы меня вытряхивали два здоровенных парня так как подняться самостоятельно было большой проблемой. Все тело болело, а в груди пекло так, что было ощущение, что я горел заживо, но меня успели потушить.
Отправив в отдельную палату меня с взглядом полного удивления осмотрели и швырнули на кровать. Та пошатнулась, скрипнула и с грохотом и металлическим скрежетом придвинулась к стене. Хотел было возмутиться такому отношению, но не смог вымолвить даже слова. Рот и язык мне практически не подчинялись. Под мое невразумительное мычание ребята покинули мои временные апартаменты.
Я тяжело вздохнул, а в голове уже крутились кадры пережитого кошмара. Все эти перестрелки и пару сотен смертей ушли на второй, если не на третий план, а перед глазами в агонии ненависти была огромная голова змееподобной твари. Она буровила меня своим взглядом, душила волю к сопротивлению накидывая на меня кольцо за кольцом своего массивного шершавого тела в попытке раздавить, уничтожить.