Он не стал упоминать о микробиоме — это было бы уж совсем фантастикой. Но и сказанного было достаточно. Амфитеатр взорвался шепотом. Жданов стоял, не двигаясь. Его лицо стало серьезным, ироничный огонек в глазах погас, сменившись напряженной работой мысли.
— Лимфоидные фолликулы… — медленно проговорил он, глядя на Ивана так, будто пытался рентгеном просветить его черепную коробку. — Кишечная миндалина… Откуда вам это известно? Это ваша собственная гипотеза?'
Иван почувствовал ледяную дрожь по спине. Он перегнул. Снова.
— Я… много читал, профессор. И просто логически предположил… раз есть ткань, должна быть и функция.
Жданов не отводил взгляда. Молчание затянулось.
— Ваша «логика», товарищ Борисов, поражает своей… смелостью, — наконец произнес он. — И, должен признать, определенной убедительностью. Это нестандартный взгляд. Я призываю всех вас — думать! — он обвел взглядом аудиторию. — Но думать, опираясь на факты, а не на фантазии. Борисов, подойдите ко мне после лекции.
Иван сел. Сердце колотилось. Это была не яростная отповедь профессора Орловой. Это было нечто более опасное — заинтересованность. Система не просто заметила его, теперь у нее был к нему профессиональный, научный интерес.
После пары он с тяжелым сердцем подошел к кафедре.
— Так… Борисов, — профессор Жданов собирал свои бумаги. — Ваши родители врачи?
— Мать — терапевт.
— Объясняет, но не до конца, — усмехнулся Жданов. — Такие идеи не рождаются из учебника по терапии. Мне понравился ваш ход мыслей. Ошибочный, возможно, но… свежий. Вы записались в научный кружок при кафедре?
— Н… нет еще.
— Запишитесь. Я хочу посмотреть, на что еще способна ваша… логика.
Это было и признание, и ловушка. Теперь за ним будут наблюдать вблизи.
После всех пар, измотанный, но довольный тем, что отделался легким испугом, Иван поинтересовался у соседа по парте, чем здесь вообще занимаются после учебы.
— Да много чем! — оживился румяный паренек в простой гимнастерке, представившийся Сашкой. — Собрания комсомольские, профсоюзные. А еще у нас драмкружок — ставим «Оптимистическую трагедию». В хор можно записаться. Или в спортивное общество «Медик». Футбол, лыжи…
Сашка оказался простым и душевным парнем. Приехал с уральского завода, по комсомольской путевке. Верил в коммунизм, в светлое будущее, в то, что они, новые советские врачи, будут лечить рабочих и крестьян.
— Ничего, — хлопал он Ивана по плечу, — зато с характером! Таких и надо. Настоящих строителей будущего!
Потом появилась она. Катя. Девушка с умными, немного грустными глазами и строгой посадкой головы. Одевалась она скромно, но как-то иначе, чем все — с отголоском былого шика. Позже Сашка шепотом сообщит, что ее родители — «бывшие», из профессоров, и ей приходится несладко.
— Ты был блестящ, Борисов, — тихо сказала Катя, догоняя его в коридоре. — И, кажется, абсолютно прав. Я читала кое-какие намекающие работы… в немецких журналах. Но зачем лезть на рожон? Жданов теперь не отпустит тебя просто так.
— Не могу молчать, когда несут чушь, — буркнул Иван, снова поймав себя на сорокалетней интонации.
— Это благородно. И безрассудно, — парировала она. — Здесь нужно быть умнее. Доказательства копить, а не с порога опровергать даже таких, как Жданов. Он гений, но он не бог. Он может ошибаться. Но указывать ему на ошибки нужно с умом.
Она была права. Она казалась островком здравомыслия в этом безумном мире.
Вечером, возвращаясь в свою комнату в общежитие, он подвел итоги.
Реальность — не сон. Принимается как данность.Система и научная элита уже проявляют к нему интерес. Это опасно, но это и возможность.Появились первые контакты: простодушный Сашка и умная, проницательная Катя.Его знания сильны, но их нужно маскировать не под «рационализаторство», а под «научные гипотезы», которые нужно доказывать в рамках кружка.
Он подошел к окну. Над городом висел розовый от заката дым. Дым из труб заводов, которые он знал лишь по учебникам. Он был здесь. Застрял. Но в его руках были ключи от будущего. И первый замок — профессор Жданов — приоткрыл свою скважину. Теперь нужно было не сломать ключ, провернув его слишком резко.
Мысленно он лихорадочно перебирал обрывки знаний из будущего. Жданов… Дмитрий Аркадьевич Жданов. Имя выстрелило в памяти яркой вспышкой. Да, конечно! В его времени, в 2018-м, это имя упоминалось в контексте истории лимфологии и функциональной анатомии. Академик, один из основоположников современного учения о лимфатической системе. Именно он будет изучать ликворопроводящие пути мозга, лимфоотток от внутренних органов… Ирония судьбы заключалась в том, что будущий гигант, изучавший лимфатическую систему, сейчас с легкой иронией выслушивал от первокурсника гипотезу о лимфоидной функции аппендикса. Где-то в архивах памяти всплыла его будущая монография «Хирургическая анатомия грудного протока», которая станет классикой. Осознание этого вызывало странное чувство — некое смешение превосходства и глубочайшего уважения. Он спорил не с застывшим догматиком, а с будущим титаном, чьи работы еще только предстоит написать.