— Анафилаксия, — тихо сказал он, почувствовав холодок внутри. — Аллергическая реакция. — Адреналин, сейчас же! — голос Ивана прозвучал с новой, металлической нотой, от которой Сашка вздрогнул и бросился к аптечному шкафу. Следующие минуты спрессовались в один сплошной мышечный спазм. Иван, не глядя, протянул руку — и в нее тут же лег холодный цилиндр шприца. Его пальцы, холодные и точные, сами знали, что делать, пока сознание фиксировало лишь прерывистый хрип рабочего и белое от ужаса лицо Кати.
Следующие минуты были сумасшедшей гонкой. Иван, вспоминая протоколы из своего прошлого, руководил действиями. Адреналин, прототип антигистаминного препарата, который с трудом раздобыли в аптеке… Рабочий бредил, его тело покрылось красными пятнами. Но через час кризис миновал. Это был ценный, хоть и пугающий урок — их оружие было неидеально, оно требовало точного знания и готовности к любым неожиданностям.
Но были и победы, которые перекрывали все трудности. Молодая женщина с послеродовым сепсисом, которую уже отпевали в соседней палате родственники, на третьи сутки терапии открыла глаза и попросила пить. Пожилой профессор, скептически наблюдавший за экспериментом, снял очки и, молча, крепко пожал руку сначала Ермольевой, а потом и Ивану. В его глазах стояли слезы.
— Я сорок лет практикую, — прошептал он. — И никогда не видел ничего подобного. Вы… вы воскрешаете мертвых.
К концу месяца были подведены первые официальные итоги. Из двадцати пяти безнадежных больных двадцать один либо полностью выздоровел, либо демонстрировал кардинальное улучшение. Статистика, холодная и беспристрастная, гласила: 85% эффективности. Среди медперсонала больницы за Иваном и Ермольевой прочно закрепилась слава «чудесников», но они-то знали, что это чудо было рукотворным, рожденным в пробирках, у плиток с печами и в бессонных ночах у постелей больных.
Ветер прогресса дул не только в больничных палатах. На заводе «Красногвардеец», окрыленные успехом шприцев, инженеры под руководством новой начальницы экспериментального цеха — Людмилы Павловны, женщины с острым, цепким умом и руками, вечно испачканными машинным маслом, — представили на суд Жданова и Ивана три опытных образца системы для внутривенных вливаний.
Совещание проходило в том самом кабинете директора Козлова, где когда-то решалась судьба шприца. На столе лежали три конструкции, каждая из которых была воплощением определенной философии.
Первый образец — полностью стеклянный, изящный, как химический прибор, с тонкими прозрачными трубками и гравированной шкалой. «Надежный, стерильный, но хрупкий и дорогой, как сам чёрт», — доложил один из инженеров. — Одна качка грузовика по фронтовому бездорожью — и одни осколки'.
Второй — комбинированный. Стеклянный резервуар, но уже с резиновыми трубками и простым винтовым зажимом. Прототип той самой капельницы, что на десятилетия станет стандартом во всем мире. «Золотая середина, — пояснила Людмила Павловна. — Достаточно технологичен для серийного производства, достаточно прочен для госпиталя».
Третий — упрощенный, «полевой». Практически целиком из резины. Грубый, утилитарный, но максимально дешевый и практически не убиваемый. «Для медсанбатов, для условий абсолютного бездорожья», — коротко охарактеризовала его инженер. *Да, медсанбат упоминается за год до его формирования в РККА*
Жданов, заложив руки за спину, молча обходил стол, изучая образцы. Затем его взгляд упал на Ивана.
— Ваше мнение, Лев Борисович? Вы как автор идеи…
Иван сделал шаг вперед. В его голове всплывали картинки из будущего: стандартные капельницы в палатах современных больниц, портативные системы для скорой помощи.
— Второй вариант, Дмитрий Аркадьевич, — уверенно сказал он. — Он оптимален для развертывания в гражданской лечебной сети. Но… — Иван взял в руки «полевой» образец. — Я настаиваю на параллельной разработке и этого. Смотрите. — Он повертел грубоватый прибор в руках. — Его можно производить десятками тысяч, он почти вечный, его может освоить любой санитар за пять минут. Уверен, наши военные медики оценили бы такой инструмент.
Жданов задумался, его взгляд стал острым, стратегическим.
— Вы мыслите на шаг вперед, Борисов. Гражданская оборона, мобилизационные резервы… Вы правы. — Он кивнул Людмиле Павловне. — Готовьте документацию по второму варианту для больницы Боткина. И по третьему — направьте запрос в Военно-медицинскую академию. Пусть специалисты выскажут свое мнение. Надо опережать время.
Выйдя с завода в промозглый зимний вечер, Иван чувствовал не только холодную усталость, но и гордость. Его знание будущего постепенно, кирпичик за кирпичиком, становилось реальностью этого мира.