— Я больше не чувствую себя чужим — сказал он вдруг, сам удивившись своей откровенности. — Я не знаю как описать. Но это… как сон. А это — как будто единственная реальность, которая у меня когда-либо была.
Катя посмотрела на него своими спокойными, умными глазами.
— А мне кажется, ты просто нашел свой дом, Лев. Ты боролся за него так яростно, что в конце концов он стал твоим.
Она была права. В эти несколько дней тишины и покоя что-то в нем окончательно встало на место. Он был Лев Борисов. Муж Кати. Врач. Ученый. Строитель будущего. Иван Горьков из 2018 года стал тенью, набором полезных знаний, грустной памятью, но не его личностью.
Они вернулись в Ленинград загорелые, отдохнувшие и готовые к бою. Их ждал переезд в новую квартиру на Карповке и новая, еще более масштабная работа.
Последние дни июля команда, чтобы снять напряжение, арендовала на выходные дачу на Карельском перешейке. Это была простая изба у озера, но для них она казалась раем. Солнце, запах хвои, холодная вода, шашлык, гитара у костра. Леша пытался поймать рыбу и благополучно свалился в воду, вызвав хохот всех присутствующих. Сашка и Варя неотрывно были рядом. Катя и Иван молча сидели на берегу, смотря на алый закат, отражавшийся в воде.
Иван наблюдал за ними. За своими друзьями, своей командой, своей семьей. Он видел не просто коллег. Он видел сплоченную группу, прошедшую через первые испытания и готовую к новым. Он чувствовал не тяжесть, а гордость. И уверенность.
Вернувшись в город, он нашел в своем почтовом ящике в общежитии официальный пакет. Вскрыв его, он увидел новое постановление. И первое штатное расписание СНПЛ-1. И извещение о переводе первого транша финансирования на ее счет.
Он пошел в их подвал. Было поздно. Он зажег свет. Комната была все такой же полупустой, но теперь она была их крепостью. Он положил документы на стол и подошел к окну. Ночной Ленинград зажигал огни. Там, за этими огнями, была его новая квартира на Карповке, его жена, его друзья, его команда, его лаборатория, его будущий комбинат.
Он обернулся и посмотрел на пустой стол, на котором лежали теперь уже не мечты, а официальные бумаги, дававшие им силу.
«Маленькая победа, — подумал он. — Одна из многих, что еще впереди. Но из таких побед и складывается будущее. Наша маленькая империя начала свой путь. И мы успеем. Мы должны успеть».
Глава 27
Новая крепость
Сентябрь 1935 года был для Льва Борисова на удивление ясным. Листья под ногами хрустели иначе, чем в его старом дворе, а ветер с Карповки пах не только дымом, но и свежей краской. Запах новой жизни.
После московского триумфа и получения финансирования их скромная «Специальная научно-производственная лаборатория №1» перестала умещаться в подвале ЛМИ не только физически, но и по статусу. Пришел казенный приказ о выделении им нового помещения.
Новым домом СНПЛ-1 стал не какой-нибудь безликий «дом культуры» или барачного типа постройка, а старинный, крепко сбитый особняк на Моховой, уцелевший в революционные лихолетья и недавно освобожденный от какого-то профсоюзного архива. Трехэтажный, с высокими арочными окнами, лепниной на фасаде и чугунным литьем балконов, он внушал чувство солидности, почти несовместимое с лихой юностью его новых обитателей.
— Ну, Зинаида Виссарионовна, — Иван обвел рукой пустующие, залитые сентябрьским светом залы с паркетом, поблескивающим темным золотом, — из подвала — во дворец. Как вам новые хоромы?
Ермольева, стоявшая рядом, скептически хмыкнула, поправляя прядь волос, выбившуюся из строгой прически.
— Дворец — это громко сказано, Лев Борисыч. Но пространство… да, пространство впечатляет. Впервые не придется думать, куда приткнуть новый термостат, чтобы он не мешал работе с микробиологическими чашками. — Она повернулась к нему, и в ее умных, цепких глазах читался не скепсис, а деловой расчет. — Списки оборудования я подготовила. Часть — отечественного производства, но для тонких работ, для аналитики… нужны немецкие микроскопы «Карл Цейсс», последние. Или, на худой конец, швейцарские. Без этого о высокой чистоте экспериментов можно забыть.
Иван взял у нее из рук испещренный аккуратным почерком лист. Список был длинным и дорогим. Центрифуги, сушильные шкафы, дистилляторы, автоклавы нового образца.
— Через Торгсин? — коротко спросил он, мысленно прикидывая, какая часть их московского транша может быть конвертирована в валюту для закупок через эту систему магазинов для иностранцев.