Иван подписал, не читая. Он понимал, что спорить или выяснять тут бесполезно.
Ему вручили военный билет с новой, пугающей своей значимостью записью. Он вышел из «Большого дома» на площадь. Сентябрьское солнце слепило глаза. Он сунул руки в карманы пальто, сжимая в кулаке корочку военного билета. Он был теперь не просто ученым. Он был старлеем госбезопасности. Система не просто приняла его в свои объятия. Она надела на него свою форму. Это было новое чувство — пьянящее и теплое.
Он не сказал об этом Кате. Не сказал родителям. Некоторые знания были слишком опасны для самых близких. Он просто стал носить этот билет с собой, как талисман. Хотя Иван и полагал, что отец определенно узнает о новом «достижении» сына.
Апофеозом осени стала церемония в Смольном. Торжественный зал, красные знамена, портреты вождей. Иван в новом костюме и Катя в элегантном темном платье сидели в первом ряду рядом с Зинаидой Ермольевой.
— За выдающиеся заслуги в области отечественной медицины, за разработку и внедрение первого советского антибиотика «Крустозин», — гремел голос председателя комиссии, — Ленинская премия присуждается… Ермольевой Зинаиде Виссарионовне и Борисову Льву Борисовичу!
Гром аплодисментов. Вспышки фотокамер. Иван поднимался на сцену, чувствуя на себе сотни взглядов. Он пожимал руки, принимал из рук высокого партийного функционера тяжелый, с золотым тиснением диплом и конверт. Пять тысяч рублей. На двоих. Безумные деньги.
Его взгляд скользнул по залу. И он увидел их. В дальнем углу, почти в тени, стояли военврач 1 ранга Соколов и важняк Громов. Они не аплодировали. Они просто смотрели. Их присутствие было красноречивее любых речей и поздравлений. Государство не просто хвалило своих талантливых детей. Оно бдительно следило за своими стратегическими инвестициями. Но теперь это не пугало Ивана, наоборот, придавало уверенность.
После церемонии, уже в их новой, сияющей чистотой лаборатории на Моховой, Иван и Ермольева устроили импровизированный совет.
— Итак, подобьем итоги, Зинаида Виссарионовна? — спросил Иван, ставя на стол символический бокал с казенным соком, заменявшим шампанское.
— «Крустозин», — отчеканила Ермольева. — Стабильное лабораторное производство. Испытания на ста пятидесяти пациентах с сепсисом и тяжелыми раневыми инфекциями — эффективность восемьдесят семь процентов. План — создание опытного производства мощностью на тысячи доз в месяц.
— Шприцы, — доложил Сашка, появившийся в дверях. — «Красногвардеец» выдал первую партию в сто тысяч штук. Я уже курирую распределение по больницам Ленинграда, Москвы, Киева и других крупных городов.
— Капельницы, — добавил Иван. — Войсковые испытания завершены. РККА заказала первую партию для полевых госпиталей.
Он помолчал, глядя на карту СССР, висевшую на стене.
— Теперь — задел на будущее, Зинаида Виссарионовна. «Крустозин» — это пенициллин. Но есть туберкулез. Для него нужен стрептомицин. Нужны другие антибиотики. И… — он посмотрел на нее, — антикоагулянты. Для консервации донорской крови. Без этого все наши успехи в хирургии могут быть перечеркнуты одной большой войной.
Ермольева вздохнула. Она была до предела загружена пенициллином. Но кивнула.
— Понимаю, Лев Борисыч. Выделю небольшую группу. Начнем с поиска актиномицетов в почвах. С вашей легкой руки и конечно вашими… гипотезами.
Они стояли в центре своей новой крепости, подводя итоги грандиозного года. Они создали лекарство, изменили медицинскую практику, получили высшие знаки признания. Но Иван знал, это был не финиш, а только стартовая площадка для нового, еще более грандиозного рывка.
Поздний ноябрьский вечер. Лампы в гостиной были приглушены, отбрасывая теплые пятна света на дубовый паркет. За окном рано стемнело, и огни на другой стороне Карповки дрожали в черной воде, как расплавленное золото. Катя, устроившись на диване, вязала что-то мягкое и бежевое, может будущий плед, а может, уже и первую детскую кофточку. Иван стоял у окна, глядя в ночь.
Он мысленно пробегал путь, пройденный с того шокового дня пробуждения в теле двадцатилетнего студента. Циничный, сломленный алкоголик из будущего… и вот он. Лауреат Ленинской премии. Старший лейтенант госбезопасности. Муж. Руководитель научной лаборатории. Хозяин квартиры в доме для избранных. Он достиг вершин, о которых не мог и мечтать ни в одной из своих жизней.