— Спасибо, — прошептала она, прижимаясь к его груди.
— Это я должен сказать тебе спасибо, — ответил он, гладя ее по волосам. — Ты вернула меня к жизни.
Следующий рабочий день начался как обычно, но его прервал неожиданный визит. Секретарша, с удивлением в голосе, доложила:
— Лев Борисович, к вам профессор Орлова.
Иван нахмурился. Мария Игнатьевна Орлова, его главный академический оппонент, ярая защитница консервативных методов? Что ей нужно?
— Пусть заходит.
Орлова вошла с той же прямой, негнущейся выправкой, но на ее обычно строгом лице читалась неловкость.
— Лев Борисович, — начала она, садясь на предложенный стул. — Я пришла не с критикой. А с… просьбой.
Иван с интересом ждал.
— В моей больнице… мы столкнулись с рядом сложных случаев. Кардиологических. Ваши методы… методы ранней диагностики, о которых вы говорили на семинаре… — она с трудом выговаривала слова, — они, как оказалось, имеют практическую ценность. Я хотела бы… получить консультативный доступ к вашим методическим материалам. Для обучения моих студентов и врачей.
Иван смотрел на нее и видел не врага, а коллегу, которая, пусть и с опозданием, но признала правоту новых идей. Он мог бы отказать, мог бы напомнить о ее прежних нападках. Но он видел в этом шанс. Шанс распространить свои методы еще шире, спасти еще больше людей.
— Мария Игнатьевна, — сказал он мягко. — Я очень рад, что вы проявили интерес. Конечно, мы предоставим вам все необходимые материалы. И если потребуется, мои сотрудники проведут для ваших врачей несколько практических семинаров. Мы работаем в одной области и боремся с одними болезнями. Чем больше врачей будут владеть передовыми методами, тем лучше для наших пациентов.
Орлова смотрела на него с нескрываемым изумлением. Она явно ожидала отказа или, по меньшей мере, язвительного замечания.
— Я… благодарна вам, Лев Борисович, — произнесла она, и в ее голосе впервые зазвучало неподдельное уважение. — Вы… вы поступаете как настоящий ученый и гражданин. Спасибо.
Когда она ушла, Иван почувствовал странное удовлетворение. Это была маленькая, но важная победа. Не над человеком, а над строем. Его лаборатория становилась не просто исследовательским центром, а признанной научной школой, куда шли за знаниями.
Через несколько дней Иван получил лаконичный отчет, доставленный из ВМА. Его автор молодой, но перспективный сотрудник лаборатории, инженер-испытатель Алексей Новиков, которого Иван лично отобрал для этого задания.
'Товарищу Борисову Л. Б.
Докладываю об итогах испытаний системы полевого переливания крови (комплект СПК-1) и капельницы в условиях Крайнего Севера (полигон «Полярный круг»).
Испытания проводились в период с 15 по 25 декабря с.г. при температуре окружающей среды от −35°C до −42°C.
Комплект СПК-1 (флаконы, сыворотки, холодильник): Показал полную работоспособность. Определение группы крови с помощью сывороток Багдасарова заняло в среднем 2.5 минуты. Герметичность флаконов конструкции инженера Крутова не нарушилась. Термо-контейнер обеспечил сохранность образцов крови в течение 9 часов 45 минут, после чего температура начала подниматься выше критической отметки. Рекомендую для арктических условий увеличить объем хладагента. Капельница экспортного образца: При температуре ниже −38°C резиновые трубки стали терять эластичность, отмечено два случая растрескивания в месте соединения с иглой. Винтовой регулятор потока заклинило в трех случаях из пяти. Образец признан неудовлетворительным для применения в условиях крайне низких температур. Для наших внутренних нужд требуется доработка. В ходе учений был смоделирован случай тяжелого ранения с кровопотерей. С помощью комплекта СПК-1 удалось стабилизировать состояние условного пострадавшего и эвакуировать его. Система доказала свою высочайшую эффективность.
Вывод: Комплект СПК-1 рекомендовать к принятию на снабжение частей, дислоцированных в арктических регионах. Образец капельницы требует корректировки конструкции.
Инженер-испытатель А. Новиков'.
Иван отложил отчет. Что ж, это тоже ценные данные. А их собственная система показала себя блестяще. Он мысленно похвалил Новикова, тот справился на отлично. Лаборатория работала как хорошо смазанный механизм, способный решать задачи даже без его постоянного присутствия.