Анна ждала его в гостиной. Она молча обняла его.
— Он прав, Лёва, — прошептала она. — Ужасно прав. Я так испугалась за тебя вчера… Ты должен быть не просто осторожным, ты должен быть мудрым. Мудрым, как змий.
— Я знаю, мама, — он обнял ее в ответ, чувствуя тепло и хрупкость ее плеч. Эта женщина, его новая мать, уже стала ему по-настоящему дорога. — Я буду. Я научусь.
Он провел остаток субботы в родительской квартире, пытаясь читать учебник по хирургии, но мысли путались. Вечером, отказавшись от предложения отца остаться ночевать, он пошел назад в общежитие. Ему нужно было побыть одному, осмыслить услышанное.
По дороге он зашел в сквер и сел на холодную железную скамейку. Сумерки сгущались, зажигались фонари. Мимо проходили парочки, слышался смех. Жизнь шла своим чередом. А он сидел и думал.
«Отец предлагает тактику контролируемой эскалации. Стать своим настолько, чтобы получить право на некоторую чуждость. Использовать систему против нее же самой. Он по-своему гениален. Но достаточно ли у меня выдержки?»
Он вспомнил свое прежнее бессилие, свою скучную, бессмысленную жизнь в 2018 году. Здесь, в этом суровом и жестоком мире, у него появился шанс. Шанс изменить что-то. Но цена ошибки — смерть. Не метафорическая, а самая что ни на есть реальная.
«Хорошо, — решил он, поднимаясь со скамейки. — Я сыграю по их правилам. Я стану лучшим комсомольцем ЛМИ. Я буду вносить дурацкие рацпредложения по стерилизации бинтов. Я буду сдавать нормы ГТО и организовывать походы с песнями у костра. Но параллельно… параллельно я буду готовить почву. Я буду искать союзников. Настоящих союзников. И когда система признает меня своим… вот тогда я и нанесу удар».
Вернувшись в общежитие, он застал Сашку и Лешу за игрой в шахматы. Комната была полна народа, кто-то читал вслух свежий номер «Правды», кто-то спорил. Было шумно, тесно, но по-своему уютно.
— Лёвка, садись с нами! — обрадовался Сашка. — Расскажи, как у родителей? Что отец сказал?
— Отец сказал, что мне пора активнее работать в комсомоле, — с легкой иронией в голосе ответил Иван, снимая пальто. — Готовиться к сдаче ГТО на второй значок. И вообще, показывать пример во всем.
— Вот! Правильно говорит товарищ отец! — Сашка сиял. — Я с тобой! Мы вместе будем готовиться! Мы с тобой, Лёвка, весь институт на уши поставим! Покажем, что комсомол — это сила!
Леша смотрел на Ивана с восхищением.
— А правда, что ты там, в больнице, человека от смерти спас? — спросил он шепотом.
Слух уже дошел и сюда.
— Не человека спас, а помог внедрить передовой метод борьбы с заражением, — отчеканил Иван, используя новую, безопасную терминологию, которую ему подсказал отец. — Это достижение советской медицины, к которому я, как комсомолец, просто приложил свои скромные силы.
Сашка одобрительно хлопнул его по спине.
— Смотри ты на него! Скромность, да с инициативой! Из тебя, Лёвка, выйдет большой человек. Настоящий строитель коммунизма.
Иван сел на свою койку, глядя на горящие энтузиазмом лица своих товарищей. Они были частью этой системы, ее плотью и кровью. И чтобы выжить и сделать что-то настоящее, ему предстояло не просто притворяться, а по-настоящему стать своим среди них. Проникнуться их ритмами, их верой, их сомнениями. Стать их лидером.
Он взял с тумбочки не только «Устав ВЛКСМ», но и брошюру с нормативами ГТО.
— Ладно, Саш, — сказал он, открывая страницу с упражнениями. — Просвети меня, с чего начать. Бег, метание гранаты или стрельба? Надо же с чего-то начинать путь в «оборонщики».
Сашка с радостью отложил шахматы и начал с жаром объяснять. Иван слушал, кивал, задавал вопросы. Внешне — он был вовлеченным комсомольским активистом, готовящимся к сдаче физкультурных нормативов. Внутренне — он проводил свою первую стратегическую операцию по захвату плацдарма внутри вражеской крепости.
И где-то в глубине души, под грузом страха и ответственности, шевельнулось странное, новое чувство. Чувство азарта. Он снова был в игре. Самой опасной игре в его жизни. И на этот раз он знал правила.
Он посмотрел на значок ГТО в брошюре. Простой значок с бегуном на шестерёнке. А для него он был сейчас важнее любого учебника по фармакологии. Это был его первый шаг к тому, чтобы получить право на собственный голос. Его первый, крошечный плацдарм в системе, который он был полон решимости расширить любой ценой.
Глава 8
Испытание на прочность
Пришел апрель и жизнь Ивана обрела стальной, выверенный до минуты ритм, напоминающий распорядок дня в армии его прошлой жизни.