Он блестяще сыграл на советской риторике. Фразы «повышение производительности медицинского труда», «борьба с простоями и бесхозяйственностью», «передовой опыт капиталистических стран, взятый на вооружение советской медициной» действовали безотказно.
Систему опробовали в самой загруженной больнице им. Мечникова. Эффект превзошел ожидания. Хаотичный поток больных в приемном покое превратился в упорядоченный конвейер. Врачи перестали метаться между тяжелыми и легкими больными. Медсестры, вооруженные разноцветными бирками, быстро научились проводить первичный осмотр.
Через месяц Петр Семёнович, замдекана, вызвал Льва к себе.
— Борисов, ваша инициатива с цветными бумажками… — он посмотрел на него поверх очков, — дала интересные результаты. В горздравотчете отметили снижение времени ожидания в приемных покоях на восемнадцать процентов. Это хорошая цифра. Очень хорошая. Продолжайте в том же духе. Партия призывает нас к рационализации.
Это было высшей степенью одобрения. Иван вышел из кабинета, чувствуя странную смесь удовлетворения и горькой иронии. Он, циник и индивидуалист Горьков, теперь был успешным советским рационализатором.
Осенью же Иван стал регулярно посещать научный кружок профессора Дмитрия Аркадьевича Жданова. Молодой, энергичный анатом, чей ум работал с опережением эпохи, видел в Льве не вундеркинда, а загадку. И эта загадка его интриговала.
Кружок собирался раз в неделю в маленькой аудитории, заваленной книгами, препаратами и схемами. Жданов, не признававший кафедр и лекторских поз, расхаживал между столами, забрасывая студентов вопросами.
— Коллеги, — говорил он, и это обращение «коллеги» к студентам-второкурсникам заставляло их выпрямляться, — мы продолжаем разбирать дренажную функцию лимфатической системы. Скажите, почему при удалении опухоли так важно иссекать и регионарные лимфоузлы?
Аудитория молчала. Иван, сидевший с Катей на задней парте, смотрел в окно. Он знал ответ. Он знал, что лимфоузлы — это не просто «фильтры», а ключевые органы иммунной системы, где созревают лимфоциты и запускается иммунный ответ. Знание давило на него, требуя выхода.
— Борисов? — вдруг обратился к нему Жданов. — Вы, кажется, отвлеклись. Поделитесь соображениями.
Иван встретился с ним взглядом. В глазах профессора он увидел не проверку, а истинный интерес.
— Я думаю, товарищ профессор, что лимфатические узлы — это не просто сита для механической фильтрации, — начал он осторожно. — Это… активные барьеры. Органы, где происходит распознавание чужеродных агентов. Бактерий, вирусов… клеток опухоли. Если там остаются клетки опухоли, они могут дать начало новой.
В аудитории воцарилась тишина. Жданов не отводил от него взгляда.
— Продолжайте, — тихо сказал он.
— Я предполагаю, — Иван чувствовал, как пошло по краю, но остановиться уже не мог, — что в узлах созревают специальные клетки — лимфоциты, которые и являются главным оружием организма против всего чужого. Удаляя узлы, мы не просто убираем «метастазы», мы ослабляем иммунную защиту организма на этом участке.
Он замолчал, ожидая взрыва, обвинений в фантазерстве. Но Жданов медленно подошел к его парте.
— Лимфоциты… как оружие, — протянул он, глядя куда-то внутрь себя. — Барьерная, иммунная функция… Это очень смелая гипотеза, Борисов. Очень. У вас есть какое-то обоснование? Опыты?
— Логика, товарищ профессор, — тихо сказал Иван. — И наблюдения.
Жданов долго смотрел на него, а потом кивнул.
— Хорошо. Очень хорошо. Останьтесь после кружка.
Когда аудитория опустела, Жданов предложил ему папиросу. Иван, вспомнив привычку Горькова, отказался.
— Откуда, Лев Борисович? — спросил профессор без предисловий. — Эти идеи… они не из наших учебников. Я слежу за литературой, и немецкой, и английской. Там такого нет.
Иван почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это был прямой вопрос.
— Я… много читаю, товарищ профессор. И думаю.
— Не надо, — Жданов махнул рукой. — Не надо отговорок. Я не собираюсь вас сдавать. Мне интересно. Ваши мысли… они опережают время лет на двадцать, если не больше. Вы наводите меня на идеи, которые я сам, может, сформулировал бы лишь через годы. Такой талант — редкость. И опасность.
Он помолчал, выпустив струйку дыма.
— Давайте договоримся. Вы думаете. Я — проверяю. Вы даете идеи, гипотезы. Я ставлю эксперименты, публикую результаты. Вы будете указаны как соавтор, где это возможно. В остальном… вашу роль мы сохраним в тайне. Для вашего же блага.