Он закончил эскиз и откинулся на спинку стула. За окном уже светало. Призрачный, молочный свет белой ночи заливал комнату. Он смотрел на свёрнутый в трубку чертёж, который держал в руках. Впереди было лето, практика, бесконечные согласования и поиск материалов. И первая в мире советская капельница системы «Борисова». Просто потому, что он, Иван Горьков, так решил.
Первый курс был годом шока и выживания. Второй — годом интеграции и становления. Третий, он чувствовал, станет годом наступления. Титан готовился к схватке, и он был полон решимости не просто быть его оружейником, а перековать его меч во что-то более острое и совершенное, чем это было задумано историей.
Игра входила в свою самую ответственную фазу. И он был готов играть по-крупному.
Глава 16
Инженеры человеческих душ
Июль 1933-го размягчил асфальт на ленинградских улицах до липкой, черной каши, но в лаборатории Льва Борисова царила прохлада каменных стен и напряженная, сосредоточенная атмосфера. После ночного озарения на набережной Невы его охватила лихорадочная энергия. Чертеж лежал на столе, и от него исходила почти физическая угроза — эпохе, укладу, его собственному спокойствию.
— Итак, — Иван расстегнул тубус и развернул ватман перед Катей, Мишей и Сашкой, собравшимися вокруг. — Задача: сделать это. Не в одном экземпляре. В сотнях. В тысячах.
На бумаге четкими линиями была изображена простая, но элегантная конструкция: резиновая трубка, стеклянный цилиндр-капельница с расширением-«луковкой» в середине, и главное — металлический роликовый зажим, позволявший регулировать поток с ювелирной точностью.
— Мать честная… — Миша свистнул, не отрывая глаз от схемы. — Роликовый клапан… Да это же элементарно! Почему до этого никто не додумался?
— Называется «капельница системы Борисова», — с легкой иронией в голосе произнес Иван. — По крайне мере, пока.
— Она спасла бы того мальчика? — тихо, глядя на чертеж, спросила Катя.
— Да, — коротко и твердо ответил Иван. — И не только его. Теперь, товарищи, с чего начнем?
Первым, и самым логичным шагом, казалась подача заявки в Бюро рационализации и изобретательства — ВОИР, что при ЛМИ. Это был официальный, прописанный во всех инструкциях путь гения-одиночки к признанию и внедрению.
Кабинет заведующего Бюро рационализации товарища Круглова оказался тесным, заставленным стеллажами с папками, от которых пахло пылью и клеем. Сам Круглов, мужчина с обрюзгшим лицом и вечно утомленным выражением глаз, разглядывал поданные Иваном бумаги — заявление, чертеж, краткое описание — как будто видел не революцию в медицине, а очередную заявку на усовершенствование формы для отливки чугунных батарей.
— Так-с, — протянул он, откладывая чертеж. — Борисов… Из лаборатории Жданова. — Он посмотрел на Ивана поверх очков. — Чертеж — это, конечно, хорошо, товарищ студент. Но вы понимаете, Бюро не может руководствоваться лишь красивыми картинками.
— Это не картинка, товарищ Круглов, — сдержанно парировал Иван. — Это рабочая схема. Принципиально новой системы для внутривенных вливаний.
— Новой-то новой, — вздохнул Круглов. — А где технические спецификации? Допуски? Перечень материалов? Где, в конце концов, экономическое обоснование? Во что сие чудо техники обойдется государству? — Он развел руками. — Я не могу внести в реестр изобретение, представленное на салфетке, будь оно хоть трижды гениально!
Иван почувствовал, как по спине пробежал холодок бессильной ярости. Он-то знал, что его «салфетка» спасет миллионы, а этот чинуша мыслил категориями «допусков» и «смет». Но порядок есть порядок.
— То есть, что вам нужно? — сквозь зубы спросил он.
— Работающий прототип, товарищ Борисов! — оживился Круглов, явно радуясь, что студент пошел навстречу. — Образец. Чтобы его можно было пощупать, испытать. И полный пакет документов. По форме №7-Р. Без этого — никак.
Выйдя из кабинета, Иван впервые за долгое время почувствовал себя не сорокалетним циником, а именно двадцатилетним юнцом, получившим оплеуху от реальности. Он думал о знаниях, о миссии, о спасении человечества, а система требовала от него «форму №7-Р».
Вернувшись в лабораторию, он собрал команду.
— Итак, бюрократы хотят крови. Дадим им кровь. Вернее, прототип, — мрачно пошутил он. — Задача: создать работающий образец. Миша, тебе — химическая часть. Нужно продумать стерилизацию. Катя — документация. Нужно описать каждый шаг, каждый винтик. Сашка…