— Оплата проезда! Шевелись, грамотей!
Иван с трудом нашел в кармане монеты, сунул ей в руку. Она взвесила их на ладони, бросила на него подозрительный взгляд и отодрала какой-то бумажный талончик. Он чувствовал себя слепым котенком. Все это было дико, неудобно и отнимало кучу времени.
Когда он, наконец, вынырнул на нужной остановке и почти бегом бросился к зданию Медицинского института, было уже поздно. Первая пара — анатомия — уже началась.
Дежурный по этажу, студент с повязкой на рукаве, сухо указал ему на дверь деканата.
— Борисов? Опоздал на двадцать минут. К товарищу декану.
Небольшая, пропахшая табаком и старыми книгами комната. За столом сидел мужчина лет пятидесяти с изможденным лицом партийного работника.
— Так, Борисов, — начал он, не глядя на Ивана, просматривая какую-то бумагу. — У нас не барская гостиная. У нас готовят кадры для советского здравоохранения. Каждая минута на счету. Твое опоздание — это плевок в лицо коллективу, это саботаж учебного процесса.
Иван слушал этот поток риторики, с трудом сдерживая саркастическую улыбку. Его, сорокалетнего мужика, отчитывал какой-то мелкий чиновник, как мальчишку. Но он молчал, опустив голову, изображая раскаяние. Внутренний циник ерзал и хохотал.
— С первого раза ограничиваюсь строгим выговором, — заключил декан. — Следующее опоздание — отчисление. Иди на пару. И чтобы я больше тебя здесь не видел.
Он выскочил из деканата, чувствуя смесь унижения и облегчения. В кармане у него был студенческий, на котором теперь, наверное, поставят какую-нибудь черную метку. Отлично. Начальство в курсе. Система заметила.
Лекция по анатомии проходила в большом амфитеатре. Иван тихо прокрался на одно из задних мест. Преподавал ее молодой, энергичный мужчина с умными, пронзительными глазами. На кафедре не было седого старца, которого он ожидал увидеть.
— Сегодня мы продолжаем разговор о функциональной анатомии лимфатической системы, — раздавался звучный, уверенный голос профессора. — Забудьте о мертвых схемах. Нас интересует не просто строение, а его функция в живом организме, его конструкция!
Иван насторожился. Лектор был блестящ. Он говорил о вещах, которые в 2018 году были азбучными истинами, но здесь, в 1932-м, звучали как откровение. Это был новатор. Иван в своем мире читал бы о таких с почтением. Но сейчас он слушал и ловил себя на мысли: Да, но…
Профессор Жданов — так представился лектор — рисовал на доске схему.
— Таким образом, мы считаем, что червеобразный отросток слепой кишки является классическим примером рудимента. Наследием наших травоядных предков, не несущим сколько-нибудь значимой функции в организме современного человека. Его воспаление — аппендицит — требует незамедлительного хирургического удаления.
В голове у Ивана всплыли свежие данные. Лимфоидная ткань аппендикса, его роль в качестве «фермы» для полезных бактерий кишечника, «кишечная миндалина», участвующая в локальном иммунном ответе. Он сжал кулаки. Молчать было невыносимо. Это была не просто ошибка, это было отрицание целого органа, понимание которого изменилось благодаря науке, которую этот талантливый профессор никогда не узнает.
Предупреждения отца гудели в ушах набатом. «Не высовывайся». Но внутри все кричало. Он был врачом. Он знал правду.
Рука поднялась сама собой.
Профессор Жданов, удивленный, что его перебивают, тем более на задних рядах, смолк и прищурился.
— Вам есть что добавить, товарищ?
— Борисов, — подсказал кто-то из соседей.
— Товарищ Борисов? Вы хотите поделиться своим мнением о рудиментах? — в голосе профессора послышалась легкая ирония.
Иван встал. Голос его был твердым, без тени юношеской робости. Голосом Ивана Горькова.
— Простите, профессор, но я не могу согласиться с характеристикой аппендикса как бесполезного рудимента.
В амфитеатре повисла гробовая тишина. Спорить с Ждановым? Этот парень спятил.
Жданов не нахмурился. Напротив, в его глазах вспыхнул интерес.
— Очень любопытно. И на чем основано ваше несогласие, товарищ Борисов? На трудах Галена? Авиценны? — он явно подтрунивал над студентом.
— На данных гистологии, профессор, — четко ответил Иван. — Скопления лимфоидных фолликулов в стенке отростка позволяют с большой долей уверенности предполагать его иммунную функцию. Его иногда называют «кишечной миндалиной». Удаление аппендикса без веских на то показаний, особенно в молодом возрасте, может ослабить локальный иммунный ответ и сделать кишечник более уязвимым для определенных инфекций. Это не просто рудимент. Это функциональный орган иммунной системы.