ГЛАВА 3.2
— Что случилось?
Аксенов дрожащими руками наливает себе кофе. Турка вот-вот норовит выскользнуть из его рук. Таким я его не видела давно, слишком давно.
Даже когда Лиза вышла вновь замуж, как он считал, за ублюдка и коммерсанта, он так не злился, а сейчас его красивое лицо было белее полотна.
— Ничего!
— Стас, мы приехали за тобой и имеем право знать правду!
— Всё нормально! — сквозь зубы произносит Аксенов, отпивая чёрный кофе.
Кофе с лимоном, как он только его пьёт — непонятно. Я со сливками и две ложки сахара, никак иначе.
— Я иду к директору! Чтобы до Нового года Софа училась не онлайн и не сидела дома!
Аксенов мрачно смотрит на меня.
— Это школа для мажоров!
— Какая разница? Ты сказал, что мы едем вместе! Я перевелась! Дочка пошла на наши условия! Она не марионетка! Её нельзя выкидывать, когда тебе вздумается!
— Я не говорю, что она марионетка! Так вышло! Всё задержалось! Вмешаны высокопоставленные люди, имена которых не стоит произносить вслух! В целях безопасности вам лучше уехать!
Я вздыхаю. Началось. Аксенов знал, чем апеллировать.
— А что, такого не было? Я прятал вас два раза! Ты забыла?
— Нет, не забыла! Мы уедем после Нового года, после праздников, вместе! Пока что мы семья!
Пока что мы семья... Как это звучит. Так трогательно и больно. Больше нет силы, нет веры, ничего нет.
В носу щипит, так всё, соберись, Олеся, соберись. Телефон Аксенова вновь оживает. В горле встаёт ком. Ну вот и всё... Он бегло бросает взгляд на дисплей и убирает его. Поднимаю на него глаза. Не смей плакать, Олеся, только не смей.
— Почему не поднимаешь? Или этот звонок не при мне?
Красивые ледяные глаза Аксенова смотрят на меня в упор. Секунда — и ровное молчание. Он молча делает глоток кофе и выходит в коридор. Руки дрожат, я в ужасе понимаю одну вещь, одну... Это конец... Точно конец. Рождественская история, как и тридцать четыре года назад, не будет иметь хэппи-энда, просто не будет — и всё. Не будет...
ГЛАВА 3.3
Я едва удержалась, чтобы не сорваться с места и не броситься за ним. Что я испытывала в этот момент, было известно одному Богу. Настолько страшное и мерзкое ощущение, такая безнадёжность, они просто вырывали все мои внутренности.
Меня словно изнутри резали самым острым скальпелем, и я не знала, как бороться, не в состоянии ни с чем справиться.
Аксенов одевался в прихожей, а я беспомощно смотрела в стену. Большая кухня — моя мечта. А здесь она была просто огромной. Даже в нашем собственном доме, где всё продумано с уютом до мелочей, и то меньше.
Можно же и здесь было всё отметить, украсить. Неважно где, важно с кем, Новый год — семейный праздник.
Конечно, если мы всё ещё семья. Хлопает входная дверь, а я так и сижу в застывшей позе, упираясь взглядом в стену с чашкой кофе, наполовину пустой, в руках.
Я так и не сорвалась с места, так и не сорвалась.
ГЛАВА 4
Лицей был, конечно, намного круче и масштабнее нашей школы. Софа училась в гимназии, но даже наша московская до этой питерской супермодной не дотягивала.
Я такие школы не любила.
Как и Аксенов, была простым человеком. Конечно, у меня были богатые пациенты, среди них были приятные люди, но не все.
Были и такие люди, о которых совершенно не хотелось говорить и здороваться. К сожалению, богатство — это такая вещь, к которой быстро привыкаешь и считаешь себя хозяином мира. А ещё многое зависело от воспитания, и я это прекрасно понимала.
— Олеся Николаевна! А вы точно хотите к нам попасть? Понимаете, мы не можем взять на месяц или два! Исключение только Елизавета Владимировна! Она и её супруг очень просили!
Ольга Борисовна — директор с умело накрашенными яркими глазами — пристально смотрела на меня.
Дорогой зелёный костюм, дорогой парфюм, и всё в ней чувствовалось дорогое. Даже длинный хвост с пепельными волосами и тот дорогой. То, что её волосы побывали в руках хорошего стилиста, я не сомневалась.
— Вы же имеете представление, какие дети у нас учатся? Чьих родителей, Олеся Николаевна? Марк Альбертович, муж Елизаветы Владимировны...
— Я в курсе! — перебиваю я директрису и тысячу раз жалею, что мы сюда с Софой пришли. — Я заведующая 39-й детской поликлиникой, а мой муж — старший следователь ГЕН Прокуратуры! Да, мы не миллионеры, но и не нищие! Тем более учиться будем на время спецоперации мужа! Простите!
Ольга Борисовна улыбнулась. Хотя её улыбка больше напоминала оскал гиены. Настолько неприятной была эта женщина.
— Я вас поняла, Олеся Николаевна! Форма есть в резерве! Вы за неё просто заплатите! И с завтрашнего дня София может приступать к занятиям! Оценки у неё блестящие! Жаль, что вы ненадолго у нас!