Потом было слишком больно.
И сейчас больно, когда снова вижу этот атомный взгляд.
Это выражение моей мамы. Взгляд, который способен разрушать.
Так и есть.
Орловский меня разрушил.
Сначала тогда, когда бросил беременную.
Потом, когда я узнала, что именно он был в тот вечер с Мишей. Миша гнал из-за того, что за ним гнал Тимур. Из-за Орловского Миша не справился с управлением, вылетел на встречку и…
И я осталась одна. С больным ребёнком.
- Мамочка, я пить хочу.
Моя кроха, прижимается ко мне, обнимая ручонками шею.
Она уже не боится людей в халатах, чужих людей, чужих мужчин. Привыкла. И это меня сводит с ума. Моя малышка больна. Она умирает. А я… я умираю сейчас, понимая, что делает Орловский в кабинете главврача клиники.
Он кардиохирург. У моей малышки проблемы с сердцем.
Кардиохирург, который не сомневаясь поставил под угрозу жизнь моего мужа. Человек, который давал клятву спасать жизни людей – лишил жизни человека. Разве я могу доверить такому свою девочку?
- Мамочка…пить.
Смотрю, как Орловский поворачивается, видит на тумбочке, стоящей у двери несколько бутылок воды, берёт одну, открывает, протягивает мне.
Качаю головой, доставая из сумки пакетик сока. Открывая, вставляю трубочку. Рука дрожит, не получается с первого раза.
- Давай помогу.
- Не надо. Мне ничего от тебя не надо. Лучше будет, если ты уйдешь.
- Вы знакомы? – бодрый голос главврача, огромного мужчины с добрыми глазами, и странным именем Товий выводит из оцепенения. – Значит дело пойдёт еще быстрее. Тимур Владимирович может нам помочь.
Увы, да мы знакомы. И я совсем не хочу, чтобы он помогал!
Этот человек не должен касаться моей дочери!
И не должен узнать, что именно он её отец.
Глава 6
Шум в ушах, звон в голове.
«Известный кардиохирург…», эта новость, которая прилетела мне случайно теперь приобретает новый смысл.
Известный кардиохирург…
Интересно, как он оказался в этой клинике? Насколько я знаю в данный момент его отстранили, ему запрещено заниматься врачебной деятельностью?
Или я что-то путаю?
- Тимур Владимирович, насколько я знаю, не детский врач, и потом… разве он может сейчас оперировать? – проглатываю ком в горле, стараясь говорить спокойно.
- Виктория Олеговна, наша клиника в курсе, что у Тимура Владимировича есть некоторые сложности…
- Сложности? – не выдерживаю, перебиваю громадного, но добродушного главврача, - он виновен в смерти как минимум одного пациента, это сложности? Вы бы доверили ребёнка такому… профессионалу?
Говорю язвительно. Да, потому что злость прорывается, не могу сдержаться.
В тот вечер, убив моего мужа, Орловский приехал в клинику, где должен был делать срочную операцию. Пациент скончался. Виноват был Тимур.
- Виктория Олеговна, давайте успокоимся, сейчас речь идёт о жизни вашей дочери.
- Я понимаю. Поэтому успокоиться не могу. И вы меня тоже поймите.
- Хорошо, будем стараться. Тимур… выйди пока.
Вижу, как меняется лицо бывшего, сжимает челюсти, пар из ушей пускает.
Доктор.
Променял свой врачебный талант на сомнительные вечеринки. Я знаю, где он был в тот вечер, когда погиб Миша.
Я много что знаю.
Орловскому не обязательно быть в курсе.
Но то, что он сам виноват в своих проблемах – факт.
Тимур выходит, прикрывая дверь.
Мой начальник смотрит на меня, на главврача.
- Товий Сергеевич, а без Тимура есть варианты? Может… Вика, может вы еще раз подумаете? Хорошо подумаете? На кону сами понимаете что.
Понимаю. И думаю.
- Если не будет других вариантов…
Говорю очень тихо.
Сердце бьётся гулко, кажется, что вылетит из груди и разобьется. Как разбилось тогда, четыре года назад, когда Тимур пропал, бросил меня. Говорил, что ему нужно уехать по работе, что он скоро вернётся, и…
- Мы поженимся, малыш, сразу, как только я вернусь, слышишь? Это недолго. Рабочая командировка, обучение, займёт пару месяцев.
Рабочая командировка, в которой он развлекался с медсёстрами какого-то закрытого госпиталя. Очень рабочая.
Такая, что он не удосужился даже написать короткое сообщение.
Нет, потом написал-таки.
«Прости меня. Живи своей жизнью».
Я и стала жить. Не только своей. Жизнью дочери.
Дочери, в проблемах которой я винила себя.
И Орловского.
И пусть сейчас кто-то посмеет мне сказать, что я не права, отказываясь от его помощи!
- Вика, можно я буду тебя так называть? – двухметровый главврач встаёт с кресла, выходит из-за стола, подходит к нам, присаживается на корточки, улыбается моей Сашуле. – Вика, мы постараемся сделать всё, что в наших силах, чтобы твой малышке была проведена операция и нужное лечение.